Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Всплывет что-нибудь наружу — и будет нехорошо.
Лукошин больше ничего не сказал, но другой генерал его понял.
— Не будет, — успокоил Лукошина его собеседник, — постараемся что-нибудь предпринять.
— Может, я пришлю своего специалиста? — спросил Лукошин.
— Ты думаешь, у меня плохие специалисты? — обиделся генерал из контрразведки.
— Вижу, какие специалисты, если этот майор остался жив, — пробормотал Лукошин, зная, что их разговор невозможно подслушать.
— Твои тоже один раз промазали.
— Сами ошиблись — сами и исправили, — веско заявил Лукошин.
— Мы сделаем то же самое, — заключил разговор Владимир Александрович.
Он положил трубку. Две больших звезды на его погонах тускло блестели. Первый заместитель директора ФСК Владимир Александрович Миронов был еще очень молод. По старым традициям КГБ — недопустимо молод. Ему шел всего пятьдесят второй год. Всю свою жизнь он работал в системе КГБ — МНБ — ФСК. И каждая перетряска органов выбрасывала его наверх.
— Полковника Фогельсона ко мне, срочно.
ГЛАВА 13
Знакомая Арчила оказалась немолодой женщиной лет шестидесяти. Правда, квартиру она содержала в идеальном порядке и без лишних разговоров предоставила каждому из гостей по комнате.
Рано утром они покинули квартиру без сожаления, взяв с собой свои вещи. Сдав их в камеру хранения Киевского вокзала, они неспешно наметили план на этот день, завтракая в одной из многочисленных закусочных, расположенных у вокзала.
У банка «М» они появились около часа дня, когда Русаков, по их расчетам, должен был ехать домой на перерыв.
Русаков и женщина сели в его «Крайслер» и поехали в сторону центра. Поймав такси, Дронго и Манучар отправились следом.
