Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Она чуть приподнялась на цыпочках и поцеловала его сама.
— Ну, все, — сказала она, — будем пить кофе. Да, совсем забыла, вы же хотели чай.
Томик Аполлинера так и остался лежать на столе. Она налила ему чаю, себе крепкого кофе. Пили они снова в молчании, но на этот раз тишина была более многозначительной.
— Я все-таки постелю вам в столовой, — поднялась женщина.
— Хорошо. — Он чувствовал себя неловко — как насильник, забравшийся в чужую квартиру.
Она вышла в спальню, прошла в столовую, и несколько минут было слышно, как она раскладывала диван, стелила постель, взбивала подушку.
Наконец она снова появилась на кухне.
— Рано утром я уйду, — словно оправдываясь, сказал он.
— Как вам будет угодно. — Про Аполлинера больше не было сказано ни слова.
Она вернулась в свою комнату. Он прошел в столовую, снимая пиджак. Пистолет он оставил в кармане, решив вообще не вытаскивать его.
Рано утром, в половине шестого, он ушел из дома, не оставив даже записки. Ее могли найти, и тогда женщину в лучшем случае уволили бы из банка, а с двумя детьми ей трудно было бы найти работу.
ГЛАВА 16
Нефедов был прав: в его кабинете — точнее, в его комнате отдыха — было все, чтобы провести ночь с комфортом.
— Как спалось? — спросил генерал.
— Нормально.
— Призраки не беспокоили?
— Не очень. Ягода только заходил, а так все было в порядке.
В этом крыле одно время сидел заместитель Менжинского Генрих Ягода, позднее ставший первым палачом и первой жертвой сталинского молоха.
— Он-то как раз безобидный человек был, аптекарь, и женщин, говорят, очень любил, — добавил Нефедов, входя в кабинет, и, уже закрывая дверь, сказал: — У твоего дома я тоже выставил охрану. Мало ли что. Ты нас всех так напугал. Прямо комиссар полиции… Как звали этого, из «Спрута»?
— Не помню.
— Напрасно.
