В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Только применять их надо постепенно: снять допрос, заявить, что из свидетеля господин Австидийский становится подозреваемым, и арестовать по имеющемуся подозрению. Дня через три, когда спеси поубавится, отпустить, но подозрение не снимать. Носков не запускал бюрократическую машину только потому, что ждал Пушкина. В присутствии сыска храбрость доктора поубавится до нуля. Поэтому пристав терпеливо слушал, какие ужасы ему грозят.
Пушкина он встретил, как праздник.
– Вот и сыскная полиция к вам пожаловала, – ласково сообщил Носков доктору.
Австидийский пока еще не понял, как изменились обстоятельства.
– Очень хорошо! Мне безразлично, что вы тут придумали! – заявил он. – Жалобы будут на всех, кто посмеет меня задержать.
– Познакомьтесь, господин Пушкин, – сказал пристав, невежливо тыкая пальцем. – Частный доктор Австидийский, в частном кабинете которого оказался труп…
– Ложь! – вскрикнул доктор. – Больной был приведен еще живым!
– Выходит, добили его своим лечением.
– Гнусная ложь! Это вам даром не пройдет, пристав!
Еще немного, и господа могли сцепиться в рукопашной. Разнимать их в планы Пушкина не входило.
– Господин Австидийский, прошу внимания, – сказал он так, что спор сам собой угас, а доктор невольно поежился. – Вам знаком господин Лазарев?
К удовольствию пристава, доктор как-то не выразил возмущения, а старательно отвел глаза.
– Не знаю… Не помню… А в чем дело?
– Господин Лазарев дал показания, в которых сообщил, что вы составляли фальшивые свидетельства о смерти на следующих лиц: работник мучных складов Лопотов, мещанка Бровкина, приказчик Гагасин.
Австидийский помалкивал.
– Не понимаю… Нет… – пробормотал он.
– Кроме этих случаев, вы совершили куда более тяжкое преступление: выписали свидетельство о смерти на живую вдову Ферапонтову. О чем она подала жалобу в участок. Верно?
– Так точно, – сказал пристав, наблюдая, как отмщение за его муки наступило.
От геройства доктора не осталось и следа. На стуле сидел жалкий, напуганный и несчастный субъект.
– Я не хотел… Я не знал… Это ошибка…
Пушкин еще не закончил:
– То, что вы сделали, подтверждено документами. Это мошенничество, доктор. Мелкое, суд бывает снисходителен. Получите год исправительных работ. В Москву вернетесь, но врачебной лицензии лишитесь навсегда.
