В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
– У Леры с Лидией Павловной вышла стычка, я бросился между ними и получил варенье… Теперь это кажется такой глупостью…
– Какие у нее были планы?
– Не имею понятия… Вечером обычный праздник для наших… Но Лера не пришла…
– Она часто брала вашу одежду?
Кирилл Макарович выразил на лице все изумление, на какое был способен.
– Вы шутите? Зачем Лере моя одежда? Ходит в одном черном, до сих пор в трауре по матери…
– Глубоко переживает трагедию в Ницце?
– Очень… До сих пор живет ею.
– Постоянно ссорится с вашей мачехой?
– Они не замечают друга друга… Как стеклянные… Мне очень тяжело… Я люблю сестру, мы очень близки… Лера не хочет слышать никаких резонов…
Пушкин помолчал, будто осмысливал нечто важное.
– В вашем доме только Матвей увлекается бабочками?
– Это увлечение батюшки, – сразу ответил Кирилл Макарович. – Брат ему помогает.
– Валерия Макаровна тоже им увлечена?
– Нет, она равнодушна. Предпочитает настольные игры, «Гусика» и прочее… А вот Лидия Павловна увлеклась. Помню, в Ницце ходила с батюшкой по полям, ловила дамским сачком…
– А вы?
– Бабочки? – переспросил Кирилл Макарович.
Нельзя было обманывать и нельзя сказать правду. В таких ситуациях Пушкин предпочитал находить третий путь.
– Господина Алабьева вчера видели в Москве, – сказал он.
Как ни был печален Кирилл Макарович, но тут усмехнулся. Печально усмехнулся.
– Это ошибка… У отца слишком важные дела в Ярославле.
– Телеграмма при вас?
– Зачем? Где-то дома лежит, если не выбросили.
– Макар Иванович решил продать страховое общество французам?
Если бы Актаев подкрался и взорвал под стулом у Алабьева хлопушку, даже тогда не случилось бы такого: Кирилл Макарович вскочил, отчаянно замахал руками, будто налетел рой пчел, плюхнулся на стул и схватился за сердце.
– Это ложь! – крикнул он. – Не верьте! Батюшка никому не продаст «Стабильность».
Москва такой город, в котором все становится известно: что в Сущевском участке шепнули – тут же в Серпуховском услыхали. Ничего нельзя утаить. Управляющий так старался разогнать подозрения, которые могут просочиться даже из сыска, что перегнул палку. Чем больше отрицал, тем яснее становилось: продадут «Стабильность», никаких сомнений. Надо будет обрадовать Эфенбаха.
