В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
…Гостей Лидия Павловна, как видно, не ждала. Фигура пристава в форменной шинели с шашкой и револьвером на кого хочешь произведет впечатление. Не то что на нервную женщину. Носков козырнул и спросил разрешения войти в дом. Его пропустили в прихожую. Хозяйка дома была в светлом платье: как видно, еще не успела надеть траур по падчерице. Что, в общем, требовали приличия. Она выжидающе молчала, заставляя пристава кряхтеть.
– Прошу простить, что в такой солнечный день принес в ваш дом тяжкую весть, – кое-как выдавил пристав.
Лидия Павловна, как и любая женщина на ее месте, схватилась за сердце и отшатнулась к вешалке.
– О нет! – воскликнула она. – Макар умер… Вам сообщили из Ярославля? Это случилось там?
Началось самое трудное для Носкова.
– Дело в том… В том дело то есть… Господина Алабьева нашли на Пресненском пруду… Нынче утром… После метели…
На него отчаянно замахали ручкой, на которой сверкал перстенек.
– Не может быть! Это ошибка! Макара Ивановича нет в Москве… Он в отъезде, будет только во вторник… Это невозможно…
– Рад ошибиться, мадам Алабьева.
– Как я могу? Поехать в Ярославль?
Носков подумал, что от горя у женщины слегка помутилось в голове."
"– Никак нет, зачем же в Ярославль. Пожалуйте к нам, в Пресненский полицейский дом… От вас неподалеку…
Лидия Павловна вытирала платочком глаза.
– Зачем? Что мне делать в полиции?
– Опознать вашего мужа, – выдохнул пристав.
Бедная мадам Алабьева попала в безвыходное положение: не пойти – значит мучиться в сомнениях и страхах, пока не придет телеграмма из Ярославля. А пойти в полицию – еще страшнее. О чем она и заявила откровенно.
– Чего бояться? Я же рядом буду, – успокоил Носков. – У нас там доктор на случай обморока имеется. Не волнуйтесь…
– Могу я взять кого-то из домашних? – Лидия Павловна молитвенно сложила руки.
Приставу очень хотелось пожалеть женщину, но ему не позволили полученные инструкции.
– Никак нет, – сказал он как можно строже. – Опознание супруга следует проводить непосредственно лицом, родственно с ним связанным…
Лидия Павловна издала печальный возглас и зарыдала. Стерпев слезы, что было нелегко, пристав получил согласие. Мадам Алабьева обещала прибыть в полицейский участок. Может быть, чуть-чуть опоздает.
