В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
– Передайте Пушкину мои самые искренние извинения… Мне очень стыдно, что из-за меня у него было столько хлопот. Впредь постараюсь от них оградить…
– И думать не смей! – Голос Агаты Кристафоровны дрогнул. – Ты таких мужчин вокруг пальца обводила, неужели с ним справиться не можешь? Я – на твоей стороне…
Агата потупилась.
– Не могу, – чуть слышно ответила она.
– Да почему?
Тут тетушка поняла, что ответа не будет. Что говорить, когда и так ясно.
– Ну, Пушкин, ну попросишь ты у меня Дарьиной готовки! – пригрозила она темному окну.
Как по заказу звякнул колокольчик в прихожей. Тетушка пошла открывать и вернулась с племянником.
– Вот, полюбуйся, – она указала на мадемуазель в дорожном платье. – Агата уезжает… Ты ничего не хочешь сказать, мой милый?
– С Матвеем Алабьевым все хорошо, – ответил Пушкин, старательно избегая смотреть на Агату. – Матушка Евгения переехала к нему в дом. Все равно стоит пустой… Она нашла мальчика в глубоком сне: его опаивали опием. Чтобы молчал…
Тетушка медленно закипала.
– Это все?
Пушкин старательно прокашлялся.
– Вероятно, завещание, по которому наследство достается Матвею, спрятано в коробке с бабочками, недаром не выпускал из рук… Очень умный мальчик. Узнал, что Лазарева собираются убить, прибежал к его матери, хотел предупредить об опасности. Но его не поняли…
Пушкин мужественно смотрел на тетю. Будто испытывал судьбу: насколько можно рисковать. Судя по выражению ее лица, проверять ему осталось недолго.
– Мы рады, что ребенок в безопасности, – ледяным тоном сказала она.
– На самом деле Агату спасли вы, тетя…
Агата Кристафоровна терпеть не могла, когда к ней подлизываются. Племянник говорил искренне. Что не могло не заинтриговать.
– Каким же образом?"
"– Если бы вы не постучали в номер «Континенталя», а потом не остались ждать внизу, ее убили бы в номере, – сказал Пушкин. – Точно так же ваш приход, Агата, отсрочил конец Алабьева…
– Почему? – спросила она, искоса поглядывая на Пушкина.
– Алабьев больше не был нужен Кириллу Макаровичу. Ему был нужен труп. Номер гостиницы – подходящее место для внезапной смерти. Не хуже, чем Пресненский пруд… Вы сорвали его план. Этого Кирилл Макарович сильно не любит.
– Позвольте спросить, господин Пушкин?
Ей молча позволили.
– Как Кирилл узнал, что я поеду на кулинарные курсы, когда я сама об этом не знала? – спросила Агата.
