В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
И поверь, судьбу и счастье положит на алтарь своего служения, если понадобится. Но в личной жизни у нее все иначе. И знаешь что, – предложил Борис Васильевич, с хитрым прищуром посмотрев на внука, – а давай поспорим. Забьемся, как вы нынче говорите. Ты пообещаешь мне, что в течение года не будешь изводить себя размышлениями о Елене и переживать о вашем разрыве, отложив все свои душевные мучения на договоренный срок. А через год ты ее найдешь и узнаешь, как она поживает. Если счастлива с тем мужиком, к которому ушла, то ты можешь начинать переживать сколько угодно, ну а если окажусь прав я, то ты…
– Что? – усмехнулся Прохор.
– То ты перестроишь нашу дачку. Сам. Сделаешь проект, рабочих тебе найдем толковых и построишь для нас с бабушкой достойный дом.
– Договор! – хохотнув, согласился Прохор и ударил с дедом по рукам.
Непонятно, почему завелся. Может, потому, что первый раз за два месяца после ухода жены попустило его что-то внутри, словно тиски, сжимавшие все это время, разжались, а может, оттого, что развеселился тоже первый раз?
Как заставить себя не переживать, если ты внутри проблемы и у тебя душа болит и ни о чем, кроме этой боли, ты думать не способен – везде она и во всем? А вот у Прохора получилось волевым усилием загнать куда-то на задворки сознания всю боль и обиду, дав себе что-то вроде психологической установки: «Я подумаю об этом через год», есть такой термин в психотерапии – «отложенная боль».
Ну что? Дачу старикам он построил. Хороший дом получился – небольшой, но капитальный, добротный и продуманный до каждой мелочи. Его первый авторский реализованный проект как архитектора и строителя одновременно.
Лена рассталась с тем великим талантом и собиралась замуж за театрального режиссера.
Пару лет Прохор поработал в Питере в архитектурном бюро, а потом мамин родной брат, дядя Коля, пригласил племянника поработать на малой, так сказать, родине, где проживал он сам и мамины родители. Ярыгин решился в один момент, не сомневаясь ни на минуту, словно чувствовал, что это то, что ему нужно, поехал и не пожалел ни разу.
