В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
– Полина посмотрела на него с самым серьезным выражением лица и торжественно заявила: – Помнится, вчера вы сетовали, что психолог из вас никудышный. Я бы на вашем месте всерьез задумалась о приработке на этом поприще.
– Да нет, – отмахнулся Ярыгин, – я оттого разошелся тут рассуждениями и умничаньем, что, как упомянул, мне сейчас практически каждый день приходится говорить об этом с коллективом, с друзьями и чиновниками. Вот даже сейчас вернулся после непростого спора с дядькой и его друзьями как раз на эту тему.
– Благодарю, – искренне поблагодарила Полина. – Я подумаю. Обещаю."
"Они скомканно и быстро распрощались, каждый испытывая какую-то сковывающую легкую неловкость: он – оттого, что на самом деле непонятно, с чего разговорился и принялся поучать ее, а она – оттого, что невольно, но все ж таки нагрубила ему.
Прохор проводил девушку до калитки, махнул рукой и, развернувшись, двинулся обратно, а Полина, посмотрев задумчиво ему вслед, закрыла за собой калитку и направилась к своему дому.
«И чего, спрашивается, разумничался?» – ворчал недовольно Ярыгин на себя с самого утра. Нет, ну на самом деле, что его потащило вчера девушке нотации читать и уму-разуму учить? Целую лекцию раскатал, да еще по ходу морализаторствовать принялся и попенял ей за снобизм.
Ей его ум, разум и взгляд на ситуацию ни за каким… Как она там вчера сказала? «Ух ты нахты»? Вот-вот, за тем самым нахтом не сдались! У нее разума и взглядов на все и вся своего навалом.
Понятно же, что изнеженная, избалованная, благополучная столичная барышня, в жизни не сталкивавшаяся ни с трудностями, ни с бедой и горем, попав в непростую жизненную ситуацию, растерялась, испугалась сильно и запаниковала.
Сколько ей лет? Василиса Макаровна как-то упоминала в разговоре, но Прохор пропустил мимо эту информацию, помнил только, что они ровесники с ее внуком Василием, ну а Полине, скажем, тридцать.
