В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
– Это да, что есть, то есть, – подтвердила, выдерживая наигранную серьезность, Поля. – Вот думаю, может, в артистки пойти, нести, так сказать, песню людям? А? – спросила она, сделав картинно-вопрошающую гримасу. – Как думаете? – И привела аргумент в пользу такого своего выбора: – Народное творчество в массы, поможем фольклору победить попсу.
– Ну а что, мысль неплохая, – поддержал ее шутливость Ярыгин, – по крайней мере в этом городе вы уж точно будете иметь колоссальный успех и отлично заработаете.
– Душевно вам благодарна, – поклонилась со значением девушка.
И неожиданно, как-то в один момент, словно потухла, будто кто-то ее переключил с бодрого плюса и скоморошества на минус. Совсем иным, усталым и обессиленным тоном она произнесла какие-то дежурные, пустые слова:
– Ладно, Прохор Ильич, спасибо за компанию и дружескую поддержку. Я рада, что вам понравилось мое пение, но мне, пожалуй, надо отдохнуть.
– Да, конечно, – поднялся со стула Ярыгин и спросил участливо: – Может, вам помощь какая-нибудь нужна, Полина?
– Нет-нет, благодарю, – поспешила она отказаться от его заботы и хоть устало, но вполне искренне поблагодарила: – Спасибо за участие и вообще… – покрутила рукой в неопределенном жесте.
– За «вообще» особенно, я понял, – усмехнулся Прохор.
– Да, – покивала Поля.
– Ладно, Полина, спокойной вам ночи. Отдыхайте, – попрощался Ярыгин, кивнул на прощание и вышел было из гостиной, но, дойдя до двери прихожей, вернулся и, не переступая порога, посоветовал со смешком: – С «молотом предков» не перебарщивайте, квас вещь коварная, можно заработать жестокую головную боль поутру.
– Ни-ни, – сделав отрицающий жест ладонью и скривив рожицу напряженного терпения, пообещала «железно» Полина.
– Ну тогда я спокоен, – хохотнул Ярыгин и на сей раз ушел окончательно, напоследок крикнув девушке из сеней: – Дверь запереть на ночь не забудьте!
– Что ж ты такой заботливый, – проворчала себе под нос Полина.
И отправилась запирать дверь.
Да, тот еще денек у нее выдался насыщенный. Утром позвонили из больницы и сообщили, что бабуле стало хуже. Бросив все, Полина прыгнула в машину и, прихватив по пути Марину, помчалась в больницу.
Нанервничались, испереживались с Мариной ужасно, провожая настороженным взглядом всякого медика, выходящего из реанимационного бокса.
