В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
– А у меня сегодня свадьба, – сообщила девушка и спела строчку песни: – Белая роза – свиданье, красная роза – любовь… То есть должна была быть, – добавила она пояснение и сыграла громкий проигрыш, пробежав пальцами по клавишам. – А завтра мы должны были лететь на Мальдивы в свадебное путешествие… – Она снова громко запела: – Желтая роза – к разлуке, я умираю с тоски… – и повторила припев: – Верила, верила, верю…
Пела Полина прекрасно, с большим, наигранно-форсированным чувством и, снова закрыв глаза, выводила и тянула тона, а закончив припев, посмотрела на соседа и завершила изложение причин своего лирического настроения:"
"– Только Александр полетел сегодня не со мной.
И, рванув меха гармони, громко, вдохновенно запела:
Любишь, не любишь, не надо!
Я же еще молода!
Время настанет – полюбишь!
Но будет уж поздно тогда!
М-да, барышня на самом деле красивая, убедился Прохор, быстро пролистав фото парочки, наслаждающейся отдыхом на берегу лазурного моря.
– Вот такая жизнь, Прохор Ильич, – перестав петь, но продолжая тихо наигрывать, вздохнула картинно-разочарованно Полина и поинтересовалась: – Может, раз уж я застряла в этом городе, начать новую жизнь, припасть, так сказать, к истокам? Тут простор и воздух вокруг, есть, как говорится, где яблоку упасть.
Она картинно присмотрелась к нему и перечислила причины в поддержку этой идеи:
– Мужчина вы видный, интересный, даже очень, и человек хороший, сердечный…
– Я неподходящая кандидатура для матримониальных планов, Полина, – со смешком пояснил Ярыгин. – Поскольку уже женат и имею ребенка.
– Вот видите! – несказанно преувеличенно обрадовалась Полина, словно он подтвердил какие-то ее важные выводы. – Куда ни двинься – везде засада, куда ни ступи – везде мины! А вы говорите!
И, рванув меха, запела новую песню:
Но, кроме глаз твоих,
Шаловливых и влюбленных,
Я не вижу в этот вечер
Ничего перед собой!
А Ярыгин, прикрыв глаза рукой, сотрясался в беззвучном смехе, а отсмеявшись, с удовольствием дослушал песню и признался с нескрываемым восхищением:
– Вы очень здорово играете, Полина, и поете прекрасно.
