В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
Здорово!
А она, Полина?
Мы все живем в некоем обманчивом представлении о самих себе, в том, которое придумали за нас сначала взрослые, дававшие оценку нам в детстве, потом преподаватели, друзья и знакомые. Мы прочно приладили его к нашему сознанию и дополнили нашим личным представлением о своей натуре, характере, способностях и возможностях.
Человек не имеет понятия об истинных, сокрытых в нем возможностях и даже не представляет, на что способен в ситуациях, требующих сильных решений.
Мы не знаем, какие мы, пока не окажемся перед смертельной опасностью и выбором. И дай бог, чтобы ни у кого не возникала в жизни необходимость такого вот выбора, дающего понимание, каков ты на самом деле.
Если бы полгода назад кто-то сказал Полине, что она, не мучаясь сомнениями, размышлениями и невротической интеллигентной рефлексией, выстрелит в человека на поражение и будет держать его на мушке, готовая убить в любой момент… она бы решила, что человек бредит, и прекратила бы с ним всякое общение.
А она ведь готова была убить, готова…
И, если честно, это до сих пор ужасно ее пугало. Пугало до такой степени, что ну его, понимаешь, нахты это вынужденное знакомство с самой собой!
Что теперь с ним делать и как жить? Обратно не засунешь ведь?
На этом моменте непростые размышления, в которые погрузилась Поля, были прерваны появлением неожиданного гостя.
– Добрый день, хозяева, гостей принимаете? – спросил, заходя в гостиную, Вадим Юрьевич.
– Только если с хорошими новостями, – выставила условия мама.
– С ними, с ними, Елизавета Егоровна, – пообещал следователь, или кто он там по должности-званию, а не важно.
За стол гостя усадили «со всем нашим почтением», как и полагается, попотчевали с душой, принимая с щедрым радушием, и винца вместе выпили.
"А после их отъезда, когда основные посвященные снова вернулись и расселись за столом, Вадим Юрьевич приступил, можно сказать, к официальной части в форме непринужденного разговора.
