В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
Ты меня просто спас, – выдохнула она и улыбнулась. – Пойду я. Надо Марину вызвать, полы отдраить, съездить к бабуле и в больницу к Насте, купить продукты, в общем…
– Полин Пална, ты чего? – удивился он столь резкому переходу от их плавно текущей беседы на неожиданное активное, деловое прощание.
– Мне просто действительно пора, Прохор Ильич, – пожала она беспечно плечами и поблагодарила еще раз: – Спасибо тебе за все, от души! – И отмахнулась, когда он поднялся из-за стола. – Не надо провожать, я побегу.
И убежала. Реально.
Вот так вдруг ни с того ни с сего подхватилась и убежала. Он стоял, смотрел с высокого крыльца веранды, как она, торопливо пробежав по тропинке, прошла на свой участок и закрыла за собой калитку, и откровенно недоумевал, с чего она вдруг подорвалась? И попрощалась словно насовсем, да еще таким тоном? Как будто все, что произошло между ними, было чем-то легким, пустым и незначимым – на самом деле просто вынужденной терапией, не более.
Да что такое-то? Расстроился Ярыгин ужасно, откровенно недоумевая, что могло случиться… И вдруг вспомнил – четко, почти дословно, что он ответил ей про мир и налаживание отношений с женой.
Ну да, ну да. Понятно.
А, собственно, чего он ожидал? Чего хотел?
«Ты сам-то определись, товарищ», – с досадой, от которой показался необычно горьким остывший кофе, выговорил Прохор себе.
Только оказавшись дома, Полина вспомнила про позабытое в спальне соседа нижнее белье. Ну и ладно, отмахнулась она, останется ему на память, хотя пусть лучше его выбросит или сожжет в печке, а то жена найдет, неприятно будет.
И отмахнулась, запретив себе плакать, – хватит! Наплакалась уже за эти месяцы на жизнь вперед. Всё! Он женат, у него прекрасная дочь Марьяна, а у Полины выставка – и вообще пора возвращаться в Москву и налаживать свою жизнь.
Всё!
И позвонила Марине, призывая верную домработницу на помощь.
На вечер следующего дня у Полины был билет до Москвы на поезд, свою машину она оставляла здесь Васе и Насте, а в Москве будет ездить на машине брата – все решено, договорено и продумано.
"Утром спешным порядком – прямо из аэропорта после прилета из Пекина и на поезд – приехала мама. Настю с Саввушкой из больницы, после завершившихся обследований жены, привез Вася. Полина с Мариной и подключившаяся к ним сразу же, как только вошла в дом, Настя приготовили торжественный, праздничный обед по случаю благополучно закончившихся для их семьи неприятностей и бед.
