Отпущенное им время пролетело так быстро, будто просочилось сквозь пальцы. Утро неумолимо надвигалось, и оставаться под одеялом в объятиях друг друга больше не представлялось возможным. Андрей выбрался из теплой постели первым, и Лера вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь ванной комнаты. Сердце сдавило тяжестью предстоящей разлуки и стало трудно дышать. Стараясь держать себя в руках, она осторожно тронула спящую дочку рукой. Не нащупав жар, немного успокоилась и подошла к большому зеркалу, желая хоть немного привести в порядок свою внешность.
Когда Андрей выбрался из ванной, она уже успела расчесать и собрать свои длинные волосы в аккуратный узел.
– Какая ты у меня красивая, – привлек ее к себе муж и ласково коснулся губами шеи. – Я так сильно тебя люблю…
– И я тебя люблю, – грустно улыбаясь, погладила его по гладко выбритой щеке Лера.
– Ты должна верить в меня, милая. Этот год будет очень тяжелым, и мы редко сможем видеться. Но как только отель начнет свою работу, я приеду домой, и все вернется на круги своя.
– Уже ничего не будет прежним, Андрей, – с сожалением заглянула ему в глаза она.
– Будет еще лучше. Я тебе это обещаю. – Он взял ее ладони в свои руки и с нежностью поцеловал. – А теперь идем вниз. Пока Сарочка спит, успеем спокойно позавтракать.
Лера сглотнула ком в горле и покорно последовала за мужем в столовую.
– Мы с Валей уже подписали все необходимые бумаги. И теперь, даже если я захочу, новый проект никак не остановить. Деньги пущены в строительство. Да и я не привык сдаваться, – за завтраком делился с отцом своими новостями Андрей. – Новая гостиница затмит все наши предыдущие достижения.
– Я так понимаю, Леру и дочку ты оставляешь нам? – нахмурился Лев Константинович. – Мы отныне должны заботиться о них вместо тебя?
– И «Преображение» на этот сезон тоже остается тебе, папа, – нисколько не смутившись, коротко кивнул Андрей.
Лев Константинович потирал подбородок, недовольно хмурился, но ничего не говорил.
Лера сидела за столом, низко опустив голову, и кусок не шел ей в горло. Она ощущала себя приговоренной к заключению. Жизнь в доме Льва Константиновича Сотникова лично для нее означала именно это. Вряд ли ей позволят жить своими интересами. За ней и Сарой установят круглосуточное наблюдение и в лучшем случае до самой осени не выпустят за порог этого огромного дома.
Уже было одиннадцать часов утра, а Сарочка все спала.
