Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
Поскольку врачебно-полицейский надзор здесь, мягко говоря, затруднён, среди женщин процветают дурные болезни, которыми они щедро делятся с клиентами. В целом по Петербургу только сифилисом болеет каждая вторая (!) обладательница «жёлтого билета»; о болезнях «помельче» и говорить нечего. В Гавни подобная статистика носит просто устрашающий характер…
Вот в эту вольную республику пьяниц и бандитов и собрался ехать Лыков.
Глава 11
В Гавани
Если Наличная улица играет здесь роль Невского проспекта, то место Английской набережной занимает Шкиперский канал.
Лицом к Гаванскому полю, а тылом к Шкиперскому каналу стоят шесть длинных двухэтажных деревянных домов, окрашенных в буро-коричневый цвет. Это и есть печально знаменитые «Кекинские дома», по праву соперничающие с «Вяземской лаврой».
Согласно справке Адресной экспедиции, в доме нумер три проживали две Нины и одна Антонина. Обеих Нин Лыков сразу отвёл: замужем, и возраст неподходящий. А вот девица Антонина Непотребкова (эк её угораздило с фамилией!), двадцати двух лет, прислуга, подходила по всем статьям.
В её-то дверь и постучался титулярный советник ранним мартовским утром.
Ему открыла молодая, по домашнему одетая женщина, довольно миловидная, но с хитрым «бывалым» лицом.
— И кто таков?
— Человек божий, обшит кожей.
— Это сразу видать. Чего надо?
— Твоего воздахтора.[28]
— А нету у меня таких; ступай откуда пришёл!
— Как нет? А Мишка? Не дури, Нина, меня Пашка-Канонир прислал.
— И Пашки никакого я не знаю, и Мишки. Уходи! Ты меня с кем попутал.
— Вон как! Ни Пашки, ни Мишки… Ловко. Только у меня письмо к Самотейкину.
