Надзиратели эсэсошных собак извивались в тесном пространстве между колоннами, их лица напряженно сосредоточены на песчаной массе, катящейся к строительной площадке. Вокруг — пустынный остров Ургедон, заброшенный и мрачный, где ни единого живого существа. Этот роман оставляет вас в полном изумлении и ужасе, как маленький отряд выживает на грани вырождения в безымянной северной Германии....
Коган кивнул:
– Сделаем, хотя куда он выскочит?
Шелестов прошел к машине Сосновского. Сел на заднее сиденье, опустил стекло.
– Давай, Миша, к дороге, но не выходи из леса. Встанешь на шоссе, когда увидишь «Опель», но смотри не опоздай, а то врежется нам Бремеринг в бочину.
– Спокойно, командир. Не в первый раз. У него скорость около шестидесяти – двадцать пять метров примерно при экстренном торможении.
– Мне твои расчеты побоку, Миша, мне нужен Мартин Айзенберг, целый и невредимый.
– Получишь ты своего Мартина.
Сосновский все точно рассчитал, перед участком примыкания грунтовки со стороны полигона в сорока метрах был поворот. Этого хватит, чтобы водитель «Опеля» осознал опасность и начал тормозить."
"Капитан развернул «Мерседес» поперек дороги как раз в момент, когда показался «Опель». Реакция Бремеринга оказалась на высоте. Увидев препятствие, он тут же ударил по тормозам. Айзенберга бросило вперед, под ноги упали портфель и автомат подполковника.
– Что такое, Бремеринг?
Но оберштурмбаннфюрер не ответил.
Побледневший главный конструктор с нескрываемым страхом смотрел на человека в странном комбинезоне.
– Господин Айзенберг?
– Да, а вы…
– У нас всего минута. Я – командир советской диверсионной группы.
– С-советской?
– Не перебивать, слушать.
– Да, конечно…
– Мы здесь, чтобы захватить вас, ваши документы и один из снарядов. Быстро отвечайте: в цехе есть готовая к применению боевая часть?
– Да, две боевые части – фугасная и осколочно-фугасная.
– Для второго орудия?
– Для обоих.
– Значит, так. Выбор у вас простой: либо вы помогаете нам проникнуть в цех и захватить одну из боевых частей, либо я убью вас. Тут, у завода, или в цехе – никакой разницы. Тем более что документы, уже, можно сказать, у нас.
– Я хочу жить.
– Это не ответ. А время бежит.
– Я… помогу вам, но что будет со мной?
– Гарантирую вам жизнь. Это пока все!
– Но я…
– Все, Айзенберг, время вышло.
Выбежали Коган и Буторин, вытащили труп оберштурмбаннфюрера, бросили в кусты. Сосновский развернул «Мерседес», поставил его по направлению к Хенсдорфу, перебежал в «Опель», занял место водителя.
Айзенберг воскликнул:
– Гауптштурмфюрер! Вы с русскими?
– Угадал.
