Надзиратели эсэсошных собак извивались в тесном пространстве между колоннами, их лица напряженно сосредоточены на песчаной массе, катящейся к строительной площадке. Вокруг — пустынный остров Ургедон, заброшенный и мрачный, где ни единого живого существа. Этот роман оставляет вас в полном изумлении и ужасе, как маленький отряд выживает на грани вырождения в безымянной северной Германии....
Если офицеры запрещают издевательства, даже выпускают из карцера, и это потому, что прилетал какой-то высокий чин, то значит – что? А то, что мы им еще нужны, иначе положили бы всех на острове, чтобы не тратиться на распределение по концлагерям. А вот для чего нужны, непонятно. Может быть, хотят перебросить на другой остров, их в этом районе много?
Влах посмотрел на Ганека:
– Для того, чтобы в кратчайшие сроки построить еще один макет города?
– Почему макет? Строили капитально. Если ты о коммуникациях, то они, по-видимому, сейчас и не нужны.
– Если британская авиация не разбомбит.
– Черт, тоже верно, прикрытие у этого острова слабое.
– И это несмотря на то, что в городе Ольденхорсте, в ста километрах от побережья, стоит штаб северного командования ПВО вермахта. Там, в самом городе, дислоцируется авиационный полк. Но что-то я не замечал, чтобы наш район контролировали «Юнкерсы» или «мессеры».
Ганек сказал:"
"– Были, раз пять летали, а вот британцев не было.
– Прилетят, когда надо будет.
– Может, и так. Но тогда какой смысл строить другие города?
– Да черт их знает. Это надо было у высокого чина спросить. Возможно, подбросят британцам дезу, что на островах под городки маскируют новые средства ПВО. И тогда те налетят, а их перехватят. Но что голову ломать, Ярош, нам от этого ни холодно, ни жарко.
Ганек кивнул:
– Это так, но нет ничего хуже неизвестности.
– То, что ситуация нервирует, это да.
Разговор прервала команда часового:
– Внимание, стройся перед бараком на поверку!
– Может, сейчас расстреляют? – усмехнулся Влах.
– Может, и сейчас. Время подходящее.
– Нет, Ярош, если решат уничтожить, то сделают это утром. Ночью трупы закапывать несподручно.
– Дожили, говорим о собственной смерти как о забаве.
– Нам-то с тобой что терять? Были уже на грани.
– Ладно, пошли, а то плетками погонят.
Это построение отличалось от обычного. Начальник лагеря дал время перед отбоем сходить в туалет, предупредив, что ночью выпускать никого не будут.
Наступила ночь. Что их ждало утром, не знал никто из узников.
А утром их подняли по распорядку в 6.00.
После скудного завтрака вновь закрыли в бараке.
Эсэсовцы начали подготовку к эвакуации.
В 12.
