Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Подпрыгиваю вверх, в прыжке отталкиваясь от левой стены…
И падаю на оппонента почти сверху.
Во всяком случае, зловещие спицы проходят под моей правой ногой.
Хрясь!
Аж, хрустнуло что-то.
Пользуясь моментом, добавляю клиенту уже руками.
Левая его рука очень удачно попадает в захват — хрусть!
Теперь он однорукий. Надолго, если не навсегда. Такие переломы заживают тяжко и не всегда правильно.
Из оставшейся руки на пол падает спица, со звоном отскочившая от бетонного пола.
Захватываю его за шею.
— Колись, падла, кто послал? Зачем?
— Поговорить надо было…
— Этим? — киваю в сторону спицы.
— Нет… Оглушили бы тебя, связали. Потом Митяй тебе таблетку бы дал… кто ж знал, что ты такой шустрый…
— Кто заказчик?
— Не знаю… записку переслали… давали за тебя здорово…
— И ты поверил?
Клиент молчит.
Нажимаю ему на локоть.
— А-а-а!
— Щас вторую руку сломаю!
— Валя Огородник, он в авторитете, большой человек.
— Не знаю такого, чего ему от меня-то нужно? Что спрашивать должны были?
— Про склады какие-то… черт их там знает…
Внезапно гремит дверной засов, и я поворачиваюсь в ту сторону.
Яркий луч фонаря освещает нас обоих.
— А ну стоять!
Свет фонаря блестит на стволе пистолета.
А вот это неправильно! Дежурный в камеру с оружием не заходит — это аксиома. Значит, это подстраховка, и он будет стрелять.
Резко присаживаюсь и, крутанув за руку клиента, толкаю его в сторону двери. Выстрел в замкнутом помещении гремит совершенно оглушительно. В следующую секунду я оказываюсь возле стрелявшего и, заломив ему руку, отправляю в камеру. А пистолет остается в моих руках.
А вот теперь — ноги-ноги!
Кто их знает, какие меры предосторожности тут ещё предусмотрены?
Вылетаю в пустой коридор с тускло горящими лампочками дежурного освещения.
Дверь справа, на ключ её не запирают, только на задвижку. Если свернуть туда, куда мы обычно ходим на допрос, то на площадке будет окно. Оно не зарешечено, так что шансы уйти у меня есть. Задвижку долой, на лестнице никого. Супер!
Прыжок вверх.
Хлопок — и горло мое перехватывает спазм, а из глаз брызжут слезы. Газ! Черемуха, я её и спросонья ни с чем не перепутаю.
Окно!
Где окно?
На улице продышусь…
Что-то основательно долбит меня по затылку и, падая на пол, ловлю себя на мысли: Не успел…
— Н-н-да… — листает мое дело следователь. — Таланты у вас, Сергей Николаевич, прямо скажу… специфические. Чем это таким вы владеете? Айкидо? Самбо?
— Да так… всего понемногу.
