Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Не знаю, что там на этих платформах и в кузовах — но для нашего города оно явно лишним не будет. Теперь и на ноги крепче встанем, уже в будущее смотреть можно будет спокойнее.
Народ наконец-то займется мирным трудом, а не побегушками-пострелялками.
За тыл (кошусь на Калина) я теперь спокоен.
Тупиков — чем не министр обороны и главнокомандующий? Генерал! И не какой-то там паркетный шаркун! Он, кстати, с немцем спелся на удивление быстро. Не удивлюсь, если у нас и немецкая деревенька вскорости образуется — не все они уходить хотят.
А Ноздрев со своими ребятами — это наше городское (а может, и не только) управление. Уж как они за все это взялись — любая «элита» удавилась бы от осознания собственной никчемности.
А что теперь остается мне?
Да… найдется дело, за это я не переживаю.
Займусь чем-нибудь.
Детей растить стану наконец…"
