Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Кряжистый дедок с трехлинейкой. Висящая лохмушками, но крепкая и удобная одежка, обыкновенный рюкзачок за спиной. Так вот он какой — таежный страж!
— Здравствуйте, — поднимаюсь на ноги. — Спасибо вам!
— И тебе спасибо, — серьезно говорит он. — Давно за тобой смотрим — правильный ты человек!
Хм, а приятно такое услышать, что ни говори!
— Погутарим еще, — продолжает дед. — Не здесь и не сейчас — тебе тут еще работы хватит.
— Всегда буду рад! В любое время в гости жду!
— Береги ее, — кивает дед на Галину.
Э-м-м… даже так? Ой, что-то наш снайпер покраснела… с чего бы это? Ладно, выясним попозже…
За спиной остался городок, в котором сейчас вовсю орудовали наши хозяйственники и техники — два вертолета приземлились полчаса назад, и мы сразу же стали грузить туда всякие любопытные штуки. Благо что их тут имелось в изрядном количестве.
Ребятам тут еще пахать не перепахать… такое место нам тоже будет весьма кстати, много народу здесь расселить можно.
За тем, чтобы уцелевшие члены семей «элиты» не приближались бы сюда ближе чем на полсотни верст, присмотрят таежные стражи — у этих не забалуешь! Да и вообще за ними приглядят… тоже ведь люди.
Серьезный разговор с Широковым затянулся далеко за полночь. Я и на ногах-то еле стоял… но приходилось отвечать на множество самых разных вопросов.
Только до кровати добрался — и все! Не помню уже ничего…
А вот пробуждение было очень приятным! С одной стороны мой бок согревала Лизавета, успевшая уже превратиться в небольшую и очень муркотальную кошечку, а с другой… там тоже было очень тепло. И уютно, так, что вылезать не хотелось совсем.
Но, видать, судьба такая — все время меня будят не вовремя!
За дверью затопали, жалобно проскрипели доски пола — и на пороге возник Калин.
— Все дрыхнешь, лодырь? — сурово вопрошает он меня.
Скосив глаза вбок, обрываю его следующую гневную тираду. Бородач прикрывает ладонью рот, понимающе кивает и, пятясь, выходит.
Какой уж теперь сон…
В кухне наша хозяйка уже угощает гостя чаем. Тот довольно отфыркивается и дует на блюдечко.
— Вылез наконец-то… — благодушно ворчит он.
