Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
— Вы… вы это серьезно?
— Сколько сейчас стоит барелль нефти?
— Сто десять долларов, а что?
— И сколько из этой суммы остается нам?"
"— Не понял… как это? Я же сказал — сто десять долларов!
— Это покупатель столько платит. Хорошо, перефразирую. Какую часть из этой суммы мы можем потратить по своему усмотрению?
— Ну… — Светлов почесал в затылке. — Около…
— Двадцать один доллар.
— Виктор Степанович! Вы не ошиблись?
— После того, как ваш предшественник прилюдно покаялся перед всеми нашими соседями… Да ещё и в тех грехах, которые мы не совершали… В общем, заботы о существовании у них теперь ещё лет десять точно не возникнет.
— Ну, отчего же? Мы же можем временно приостановить все выплаты. Там сидят цивилизованные люди, поймут. Мы ведь не отказываемся от платежей, только временно их заморозим. Пока не выправим свое положение.
— И там поднимется такой крик! Нет там людей, Дмитрий Леонидович, во всяком случае — в руководстве нет. Одни дармоеды, развращенные халявными деньгами за последние пять лет. Вы что же, всерьез полагаете, что там ещё хоть кто-то способен соображать? Брать — могут, а вот понимать, да ещё и сочувствовать… Вам одного продовольственного вопроса не хватило, чтобы это понять?
Президент нахмурился и отвернулся к окну. Помолчал, побарабанил пальцами по стеклу.
— Ну, хорошо… Но хоть в армии мы же можем это использовать?
Советник усмехнулся и нажал на кнопку на борту автомобиля. Щелкнул, открываясь, подлокотник.
— Вот, берите трубку и звоните министру обороны.
— И позвоню! — Светлов решительно нажал на несколько кнопок.
На некоторое время воцарилась тишина. Её прерывали только гудки, доносившиеся из трубки.
— Господин президент?
— Я, Сергей Николаевич!
— Здравия желаю!
— И вам не хворать, — буркнул Светлов.
— Э-э-э… нет.
— А Тупиков? Генерал-майор!
— Ну, я же не могу помнить пофамильно всех генералов!
— А стоило бы… Специалист он неплохой, да и душой болеет за дело. Вы за что ему выговор объявили?
— М-м-м… ах да, помню! Он там какой-то самодеятельностью у себя на полигоне занялся! Вот за это и схлопотал. Так что тут всё правильно.
— Неправильно. Указание ваше я отменяю.
