Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Нечего жениться на шлюхах! – заржал тот, и его смех разлетелся по всему этажу.
Полянский спустился на второй.
Здесь свет горел в трёх номерах из пяти. В двух ярко, в третьем – чуть приглушённо, мерцая, будто от ночника. Полянский медленно подходил к той двери.
Там, сидя на краю кровати, парень лет тридцати смотрел телевизор. Пока Михаэль пытался вспомнить, похож он был на того или нет, из ванной вышла дрожащая девушка с повязанным на груди полотенцем. Это была она!
– Здесь нет горячей воды, – донёсся её слабый голос.
– Как же вы мылись?
– Это не важно.
– Я могу спать на полу…
Она отошла, скрипнула дверцей шкафа и через пару секунд кинула на кровать второе одеяло. Потом скинула с себя полотенце и потянулась к вещам. Это был тот же свитер – чёрный, растянутый почти до колен. Так она в нём и легла.
Михаэль отошёл от двери и огляделся по сторонам. Никого нет в коридоре. Лишь с первого этажа всё так же гремел телевизор.
Он посмотрел на часы. Полтретьего ночи. В коридоре мертвецки тихо.
22
Фокусник
Дорога в Отаго была протяжённостью порядка двухсот километров, она пересекала широкие каналы, переходила в опорные мосты, соединяла несколько разъездов, въезжала в туннели, чтобы опять разветвиться на несколько таких же дорог.
Наш городок был островным, и поезда от него не отходили, чтобы добраться в Нью-Дем, нужно доехать до Отаго, а уж от него – куда душа позовёт."
"Всю дорогу я смотрел, нет ли хвоста.
Я смотрел на свою незнакомку и пытался забыть весь день, я пытался представить, что день начался с неё. Что я просто подошёл к дому, сел за руль, выехал на дорогу, и потом на меня налетела она. Да, так и было, сказал я себе, так и должно было быть.
