Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Одежда, свёрнутые купюры, помятые, перевязанные резинкой – видно, что их не сняли, а копили какое-то время. Он прошёлся по всем карманам.
– Где часы? – посмотрел он на неё.
– У меня нет никаких часов, – еле вымолвила Хосефа.
Он притянул её ближе.
– Значит, ты знаешь, где они есть! Говори, что тебе удалось узнать, перед тем как ты его заколола.
Хосефа молчала.
– Что ты узнала, говори!
Она смотрела на него не моргая, из глаз её хлынули слезы, а губы нервно дрожали, выводя слоги в слова.
– Что он извращенец, – шептала она, – что в нём есть зло, много зла, которое надо убить, и теперь зло есть и во мне…
– Подожди.
– Он приходил ко мне каждый вторник и каждый четверг, – продолжала Хосефа.
– К тебе? Куда?
– В комнату для прислуги. И ещё по выходным, когда его жены не было дома. Он отводил меня в свою спальню… А если дома была жена, он уезжал в командировку и брал меня с собой. У него везде было по служебной квартире. И в каждой квартире был ад.
Полянского как кипятком обдало. Она не знает ничего о часах. Он потратил весь день впустую, она не знает вообще…
Он вдруг вздрогнул и обернулся – выстрелы и голоса с восточным акцентом разнеслись по всему вокзалу.
* * *Хосефа открыла глаза, в голове всё гудело.
Она слышит прерывистый плач и еле заметный стон. Она слышит шаги, кто-то подходит к ней сзади. Где она? На чём-то холодном, что пахнет бетоном и пылью. Она на полу вокзала, кто-то подходит к ней.
Кроссовки, штаны с боковыми карманами…
– Я сказал не спать! – слышит она над собой.
Она не может подняться, она не может сидеть.
– Я сказал сядь! – кричит голос с акцентом.
Её хватают за волосы, приподнимают и резко бросают об пол, она ударяется о мрамор.
– Если хоть ещё кто-то не будет выполнять наши приказы…
Хосефа не видит почти ничего, только слышит ужасный голос, её опять хватают за волосы и тянут к себе.
– Если хоть кто-то не будет делать то, что я говорю!
Резкий крик пробуждает Хосефу.
Это её же крик. Ей порезали плечо, но она почти не чувствует боли, она почти лишилась всех чувств.
Она закрывает глаза.
Её кидают на пол, шаги уходят, она слышит толпу, шаги отдаляются к ним."
"– Простите меня, – слышит она голос мужчины, что сегодня похитил её, – я не могу дотянуться до своего дипломата. Они забрали все наши вещи и сбросили их в одну кучу. Противоядие там.
– Кто вы? – Хосефа пытается разомкнуть глаза, но у неё ничего не выходит.
