Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Если у вас нет денег, я сниму вам номер, – сказал я.
– У меня есть.
Хосефа сняла одну кроссовку и достала из-под стельки сложенную вдвое купюру.
– Всё равно сниму, – сказал я.
У мотеля стояло несколько фур и пара грузовиков службы доставки. Половина окон были темны, в нескольких ещё горел свет.
– Ничем не могу помочь, – сказал рыжий здоровяк у входа, – мест нет.
– Но мы застряли посреди дороги, здесь только пустошь и лес.
– Всё занято, – сказал он остервенелым хрипом.
– Может, что-то найдётся? – достал я три сотни.
Он посмотрел на деньги, потом на меня, на Хосефу – на ней его взгляд задержался чуть дольше, в нём даже мелькнула какая-то жалость.
– Хорошо, – прохрипел он, – если хотите, можете переночевать у меня. Я всё равно всю ночь здесь сижу.
– Нам бы две комнаты, – смотрел я на деньги.
Он нахмурил рыжие брови.
– Может, ещё ужин в постель?
– А ужина тоже нет?
– Это мотель, парень, – забрал он себе три сотни, – а не гостиница пять звёзд.
Комната пахла чипсами, мясными консервами и табачным дымом, из окон виднелся лес и угол парковки. Во мне опять поселился страх, не то чтобы он куда-то ушёл, но и не проявлялся так сильно. Это было профессиональное, генетическое, какое угодно, но не естественное для нормальных людей."
"Циркач не имеет права бояться. Когда ты под куполом или в огне, когда ты несёшься на мотоцикле по стенам и потолкам, худший советчик – страх.
Я опять вспомнил Лиан, мне показалось, я видел её лицо там, в этой ветвистой мгле дальнего леса, в этих спутанных в объятьях ветвях, что рисовали её черты. Мне нравилось, как она пахла, как касалась меня своей кожей, сейчас же она пахла кровью, а касалась мёртво-бледной рукой.
Я открыл глаза – лес уже не пугал её очертанием, а лишь притягивал своей темнотой, неизвестностью, бесконечно дальним. Что-то блеснуло недалеко, там, у самой дороги. Мне показалось, я видел фары, которые тут же исчезли.
Душ за стеной лил уже двадцать минут – она там надолго засела.
Я сел на кровать и включил телевизор. Из всех неработающих каналов ловились только музыкальный и новостной.
На просмотре политических сводок я чуть не заснул.
