Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Он уже не был связан, наверное, справился с теми узлами, наверное, ему не впервой.
– Почему вы не спрыгнули вместе со всеми? – спросил старика Полянский.
– Он меня не отпустит.
– Кто?
– Этот поезд.
Хорхе смотрел на карманное радио и пытался поймать сигнал.
– Вы опять за своё? – встал с места доктор. – Радио здесь не ловит. Сигнала нет.
– Их всех спасли, – улыбался старик, – всех…
– Конечно, спасли, – буркнул доктор. – Их же не сбросили с поезда, они спрыгнули сами. Это, знаете ли, увеличивает шансы на хороший исход.
– Её тоже спасли, – говорил быстрым шёпотом Хорхе. – Малышка Дебора – она жива! Это передавали по новостям. Вот, я сам слышал, – бил он пальцам по охрипшему динамику, – скоро должен быть повтор новостей.
– И когда же вы слушали радио? – ухмыльнулся Полянский.
– Когда все спрыгивали, – сказал Хорхе. – Я в это время был в купе проводника, я искал сигнал. Мне нужно было знать, нужно было понять, что с малышкой Деборой всё хорошо, хотя, – он посмотрел в окно, – хотя я и так это знал.
– Какие дети? – не поняли мы.
– Которые звали её с собой.
– Понятно всё, – сказал доктор.
– А это хорошо, что вы помогли им уйти, – продолжал Хорхе, – их время ещё не пришло.
– То есть нам всё-таки кранты? – спросил я.
– К сожалению, да.
– И поезд никто не остановит?
– К счастью, нет, – улыбался старик.
– Так к счастью или к сожалению?
– Для меня к счастью, для вас к сожалению. Я-то уже устал, а вы ещё нет, вы ещё нет… – Он крутил регулятор частот.
– Такое не каждый, – согласился Полянский.
Хорхе крутил и крутил ручку приёмника, но тот только испускал бессвязный треск. И никаких новостей.
– Я пойду искать мальчишку, – сказал я.
– Вы всё никак не успокоитесь, Берроу? – поддерживал Хосефу доктор, измеряя ей пульс.
– Он же не спрыгнул сам.
– Дети чувствуют то, чего не чувствуем мы, – вмешался Хорхе. – Они здесь меньше нас, они не успели закостенеть. В них ещё больше веры, в них ещё больше света…
Он ещё что-то бормотал про свет, когда я вышел из вагона.
Я хотел убедиться, все ли покинули поезд. Я хотел найти тех, кого мы могли забыть. Если есть шанс спрыгнуть ещё раз… Я почувствовал, как состав замедлил свой ход, мы уже перешли на равнину, если есть шанс спрыгнуть ещё раз, почему бы и нет.
