Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Полянский шёл по длинному коридору, обложенному белой плиткой, в которой отражался холодным светом блеск светодиодных ламп.
Они уже подходили к нужной палате, а Полянский всё не знал, как избавиться от врача.
– Разрешите нам побыть…
– Конечно-конечно.
– …наедине.
– Я зайду позже, – понимающе улыбнулся доктор.
Михаэль дождался, когда тот скроется за соседней дверью, и постучал. На стук никто не ответил, он постучал ещё раз, потом дёрнул упругую ручку и… приоткрыл. Дверь с размаху ударилась о стену, сквозняк хлынул в лицо.
Палата была пуста.
На кровати – больничная сорочка.
Окно распахнуто настежь.
7
Поезд
Тусклый свет дрожащего в чьих-то руках фонаря освещал искажённые ужасом лица.
В вагоне нас было семеро.
– Нужно сообщить начальнику поезда, – сказал мужской встревоженный голос.
В тишине помехи и треск блока экстренной связи, и так пару минут.
– Связи, по-видимому, тоже нет, – сказал Полянский.
– По-видимому, – протиснулся к мёртвому телу какой-то старик, – что значит «по-видимому»?
– А то, что это вполне ожидаемо, когда в вагоне заблокированы все двери и отключён свет, – ответил Михаэль.
Подозрительный шёпот сменился вздохами и паническими метаниями по коридору."
"Мне казалось, мы с доктором остались единственными людьми, готовыми стерпеть всё, лишь бы добраться до места.
– Всё ещё надеетесь доехать? – посмотрел на меня Полянский, отмывая руки от крови.
– А вы уже нет?
– Я полагаю, всё понятно…
– Что в поезде преступник?
– И, быть может, не один. Держу пари, Берроу, что на следующей станции мы не остановимся.
Я огляделся.
– Кроме трупа?
– К чёрту труп, – кинул он полотенце на истекающее кровью тело. – Поезд увеличил скорость. Не чувствуете?
И правда, мы мчались гораздо быстрей.
– Террористы, – еле выговорил я.
– Но этим неврастеникам об этом сообщать не обязательно, – кивнул он на людей, поднявших шум.
– Куда же делась ваша врачебная тактичность?
– Туда же, куда и ваша надменность. Страх всех равняет, не так ли, Берроу?
– Так, – согласился я.
– Вам не кажется, что самое время узнать друг друга получше? – предложил он.
Я поднял на него глаза.
– Не знаю, где видел вас, – продолжал он так же спокойно, – но могу предположить, что в какой-нибудь программе новостей, как вора, – сказал он, осмотрев меня с головы до ног.
«Вот ты ж гад!» – подумал я.
– Нет-нет, не надо на меня так смотреть, – поспешил оправдаться Полянский, – я ничего против воров не имею. Против лжецов – да, против воров – нет.
