Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Он был похож на одного из тех громил, которые схватили меня возле бара, все они были похожи, все на одно лицо. Я бежал, сбивая корзины, снося с ног людей… Выход уже виднелся, когда раздался ещё один выстрел. Все закричали и ринулись кучной волной, подхватив в тот поток и меня, выплеснув так за ворота. Тесный рынок сменился развилистой улицей и дорогой в четыре ряда.
Я огляделся по сторонам.
Возле самых ворот – каморка ремонтника обуви, в ней мастер пришивает подошву, я заваливаюсь к нему.
Он ругается, но никто его не слышит, даже я.
Можно было не возвращать, он абсолютно пустой. Я забираю вещи, благодарю. Мастер светится беззубой улыбкой и что-то бормочет на своём рыбье-немом.
Сижу у него ещё с час, хрущу зелёным огрызком. Он понимает, что я в беде, но не выгоняет, молчит. Так и штопает чужие ботинки, изредка косясь на меня.
– Хороший, – еле понятно, горловым эхом произносит мастер, показывая на меня чёрным пальцем.
– Хороший? – переспрашиваю. – Я?
Он кивает и берёт новый башмак.
Я пожимаю плечами. Ты ошибся, немой сапожник, хорошего во мне почти нет.
От меня пахло кожей и обувным клеем, когда через час я вышел на воздух. Крики затихли, рынок уже опустел. Я бродил между домами, прячась в тени балконов, думая, куда бы примкнуть.
Неоновая вывеска тихоокеанского бара звала мигающим крабом, пьющим пиво из кружки, зазывающим свободной клешнёй.
Мне нужно подзаработать.
Бар был наполнен людьми и застоялым запахом хмеля. Страх слегка отпустил, я пробрался за дальний столик и принялся рассматривать людей.
– Эй, официант!
Я заказал мартини.
– С двумя оливками, пожалуйста, и ещё три пустых стакана.
– Мы не приносим пустые, – сказал он.
– Хорошо, налейте в них воды."
"Выпив мартини и вылив воду на пол, я положил оливку под один из стаканов и стал их мешать.
