Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Так, значит, всё починили? – переспросил он. – Это был просто сбой?
– А дверь? – подошёл к нам старик Хорхе. – Дверь в другой вагон проверяли?
Нас было семеро. И все мы столпились у открытой двери, застланной чёрной шторой, её то поднимало ветром, то опускало опять.
Старик передал девочку вдове.
– Идите в своё купе, – сказал он, – там и закройтесь."
"– Я буду их охранять, – попятился Лембек, поправляя перекошенные набок очки, – мало ли кто сюда проберётся, к тому же там и девушке плохо.
– Ладно, – буркнул старик, – но если с ребёнком что-то случится, я тебя придушу.
Я прошёл первый, следом за мной Полянский.
За плотной шторой – небольшое помещение со столом и кроватью, похожее на комнату проводника. Помещение было шириной в три шага и заканчивалось такой же дверью. Я только успел потянуться к ручке двери, как понял, что наступил на что-то.
– Проклятье! – услышал я за спиной.
Под ногами была лужа крови. На меня наткнулся Полянский и тут же отпрянул назад.
– Что там? – спросил старик и скорчил гримасу.
Кровь сочилась из металлической дверцы, спрятанной в стене.
– Это ящики для хранения, – сказал новенький парень. – В каждом вагоне такие есть.
В кладовой проводника, скрюченный пополам, лежал какой-то парень.
Полянский прощупал пульс и сам от того же смутился.
– Рефлекс, – сказал он, – трупу около суток.
Висок мужчины был пробит, руки испачканы кровью.
– Это не наш, – пробормотал старик, всматриваясь в лицо покойника, – тот был постарше и поплотней.
– И лысый, – добавил Полянский.
– Значит, этот из другого вагона, – понял я.
– Значит, в другом вагоне тоже полно мертвецов? – переспросил новенький парень.
– Не узнаешь, пока не увидишь, – потеснил его Хорхе. – У меня нет желания здесь сидеть, я убью любую мразь, которая попадётся мне на пути. – Он положил руку на пояс к рукоятке своего пистолета.
Все мы были вооружены. Нил сказал, что не умеет стрелять, и потому взял у Полянского нож.
Я сжал ручку двери и уже нутром чуял, что там было что-то не так, что там может быть ещё хуже.
– Ну же, – подтолкнул меня Хорхе, – давай, парень, открывай эту дверь в преисподнюю.
Да, этот старик умел подбодрить.
Я толкнул дверь, она с грохотом распахнулась. Сильный сквозняк чуть не сбил меня с ног.
В вагоне полностью выбиты окна. Это был плацкарт. Снег лежал на сиденьях, на полу вперемешку с чужими следами, убегающими на выход. Снегом были покрыты и люди, неподвижные тела мёртвых людей.
