А нет это…
Мужчина повернулся и грубо процедил:
— Больше никогда не смей о нем так говорить! Это мой сын, как и твой, и веди себя как мать, а не кукушка.
— Но ты же не хочешь нас!
— Я не отказываюсь от сына. Сейчас пока он маленький и нужна твоя помощь, он будет с тобой, а я буду приходить, как только у меня получается. Позже, готов воспитывать сам.
— Нет! А я?
— Ты для меня только мать моего ребенка.
— Но я могу быть женой и подарить… — начала она, с надеждой вглядываясь в его глаза.
— Галя, я тебе уже все сказал. Ты не нужна мне, и я не хочу видеть тебя моей женой. У меня есть сын, и я буду воспитывать его, принимая активное участие в жизни, полностью обеспечивая. Уже купил дом, где ему будет хорошо. После перепишу на Егора.
— Егора? Ты дал ему имя?
— Ты хотела другое?
— Нет, но я думала, мы вместе будем выбирать, и когда решим…
— Я бы хотел Егором. Если против, скажешь свои варианты, обсудим.
Воспоминания неприятно сжали грудь, отчего мужчина на мгновение задохнулся, а как стало лучше, нахмурился. За эти года он многое увидел, понял и разочаровался в женщинах… Невинное создание оказалось исчадием ада, превратившим его жизнь в мучение. Лишь сын радовал, и он надеялся, что скоро они будут вместе жить, а Галина останется с тем, что он ей добровольно дарит и подальше от них.
Почувствовав жадный взгляд, поднял глаза, замечая, что в проеме стоит Ярова. Последнюю неделю она была странная. Не как всегда, а совсем неадекватная, чем вызывала определенные гнетущие мысли. Вела себя замкнуто, не отвечая на вопросы, или гневно выкрикивая, разбрасывая вещи.
С малышом, кроме нее, всегда находились логопеды, воспитатели, нянечки, и ему приходилось разговаривать с ними, чтобы получить нужную информацию, потому что на любой вопрос она отвечала: «Если бы он не был больным, то ты не подошел ко мне, да?», «А если здорового родила, тоже не нужен был?». Он не понимал ее странных вопросов и нездоровых претензий.
На лице женщины стали появляться следы от когтей, что смотрелось ужасно, и Сергей вынужден был нанять психолога, чтобы специалист незаметно в дружной компании поговорил с девушкой, очень агрессивно ставшей относиться к ребенку."
"Кормила мать своего сына только месяц, а потом заявила, что молока нет, что он вынужден был принять, как его не раздирало бешенство. Иногда он ненавидел ее, но пытался быть лояльным, не желая отбирать ребенка у матери. Она не вызывала в нем даже сожаления, только злость и недоумение.
Очень часто Галина пыталась свести их отношения в иное русло, но мужчина не реагировал, лишь раздражаясь. Иногда Ярова, наоборот, настаивала, что сама сможет заниматься ребенком без всех присутствующих, выгоняла, и когда не получалось, закрывалась и сидела в комнате.