– Я сейчас начну убивать, – не в силах больше сдерживаться, рявкнула я так громко, что с потолка на голову Варькиной свалился зазевавшийся паук. Она схватилась за макушку, нащупала несчастное насекомое, открыла рот и заголосив как иерихонская труба, ломанулась не разбирая дороги, и снося на своем пути все, включая лежащего на диване Полика вместе с его ложем. Чучмечка взвилась и распушив хвост выстрелила вперед, закогтилась за спину Лизки. Подруга упала на пол, пытаясь избавиться от полосующей ее кожу животины. Мама полезла под стол. Правильно. При любом шухере лучше просто сныкаться. Я замерла на месте, затаила дыхание, наблюдая за шалманом, в который мои любимые подруги превращают все, до чего могут дотянуться. Хрюкнула, когда мне в лицо прилетел ботинок Полика, начала оседать на пол и вдруг на меня снизошло озарение.
– Пальма, черт. Пальму же обычно увозят на обработку раз в три месяца, – тихо прошептала я. Наступила звенящая тишина.
– И ты сейчас только вспомнила? – спросила Варькина, отлепляясь от несчастной своей жертвы вбитой в стену вместе с диваном и потому, находящейся в предобморочном состоянии. Она достала из волос паучка, раздавила его пальцами и пошла на меня.
– А чего я-то? Лизка вон тоже знала, – попыталась я перевести стрелки на подружейку, похожую сейчас на жертву Фредди Крюгера. Белоснежная кошка, вымазанная кровью девственницы тоже смотрелась сейчас ничего так себе. Достаточно ужасающе. У рок идолов на постерах даже морды вытянулись, как мне показалось. – Между прочим ее обязанностью было растения обихаживать. И это она заявку сделала, перед тем как нас уволили.
– Точно, – сдула с физиономии выбившуюся из растрепанной прически, прядь Ухогорлоносиха. – Ты раньше-то не могла вспомнить, дымовуху бы сэкономили. Хорошая шашка была, таких уже не купишь. Из личных запасов бабули. Погодите, сейчас телефон ботанов этих найду. Хорошо, что я умная и записываю все не только в рабочий блокнот, но и в телефон.
– Плохо, что ты дура, и не сразу вдупляешь, – рыкнула Катюха, обмахивая Полика полотенцем, пропитанным лекарством от ее волдырей. – Бомж повел носом, уловив аромат спирта, но Варькина так хлестанула его по закопченной морде, что он застонал и перестал подавать признаки жизни.
– Завтра поеду в оранжерею, – вздохнув я пошла в сторону раскладушки, которую мне выделили в качестве спального места.
– Сама? – ахнула мама, зачем-то доставая из пакета чертову шапку. – Одну не пущу. Вместе по делу пойдем.
