– Мама, что за выражения? – мой вздох не произвел на родительницу абсолютно никакого впечатления. Она переложила кол под подушку и не раздеваясь, свалилась на свое ложе.
– Спать всем, – приказало небесное создание в песцовой шапке и захрапело.
Ночь обещала быть томной.
– Они были тут, – хмыкнул я, оглядывая некогда белые стены редакционного офиса. Сейчас интерьерчик выглядел как выжженные напалмом адские чертоги.
– При чем полным составом, включающим шизанутую кошку, – заржал Мишаня, и сморщился от боли в раненом плече. – Мне даже не интересно, что они долбанули в этой богадельне. Но судя по масштабам разрушения, что-то эпичное.
– У них не бывает мелочей, – я поежился и пошел уже знакомым маршрутом к кабинету главреда. Дверной проем зиял черным провалом. Дверь отсутствовала, что очень упростило нашу с Михуилом миссию.
– Я вам все рассказал, – всхлипнул Альфредыч, едва завидев нас на пороге своей обители. Мужик выглядел не очень, и судя по дергающемуся веку, чувствовал себя тоже так себе. – Уходите, умоляю. Меня и так скоро подвесят за самую незащищенную часть моего организма.
– Мне нужно имя человека заказавшего вам меня, – моя кривая улыбка не зря не понравилась мужику, и нож для бумаг, который я подцепил с его стола, выглядел в моих руках совсем не безобидно. – Я очень не люблю когда в моих друзей стреляют, понимаешь? У меня изжога начинается и почесуха на нервной почве. И если ты, козел…
– Я бы попросил… – взвился придурок, покраснев лицом.
– Я сказал – козел, значит так оно и есть, – оскал у меня вышел что надо, Альфредыч обмяк в изодранном кресле и замолчал. Мишаня одобрительно хрюкнул. – Так вот, мне нужно сердце этого урода. Андестенд?
– Он не представился. Ну я клянусь, – застонал чертов журналюга, и как ни противно признавать, я ему сразу поверил. – Вот падлой буду. Денег притащил в дипломате и поставил задачу.
– Да никак. Мелкий такой дрищ, возраста динозавров. Глаза бегают постоянно. На морде шрам. Лысый, точнее бритый. А, кольцо у него на пальце. Перстень точнее, с мордой львиной и камнями зелеными вместо глаз. Деньги пришлось отдать. Эта толстая шалашовка… Одни проблемы от мрази. Найду, урою, – от злости идиот стукнул ладонью по обугленному столу, а я почувствовал, как на мои глаза падает пелена ярости. Он обидел гребаную девку, и у меня начисто сорвало шифер.
– Аааааа, сука, – заорал Альфредыч, когда я пришпилил его толстую ладошку к столешнице канцелярским ножом известной фирмы.
– Найдешь бабу, позвонишь.
