Толстуха в центре рвалась сбежать, но ее крепко держали товарки. Я истерично захохотал, понимая, что чертовым дурам конец. Меня бросило вперед, приложило грудью об руль. С хлопком раскрылась подушка безопасности. Раздался легкий удар, женское тело взлетело и замерло на капоте. Я посмотрел на знакомую физиономию, и задергался, пытаясь выбраться из гребаного капкана. Это была Промсарделька, за которой мы с Мишаней безуспешно бегали вот уже несколько дней. А она променады устраивает, мать ее. А теперь развалилась на морде моей машины, как свадебная кукла, и рот округлила свой чертов буквой о. Резиновая Зина, блин.
– Валим, – заорала одна из придурочных баб, самая страшная, носатая. Сдернула замершую Зину с капота, так легко, словно она была воздушным шариком. – Зина, ноги.
– Я тебя найду все равно, – проорал я вслед прихрамывающей, но очень активной Пышке, задыхаясь от боли, в сдавленных ребрах. – Найду, и надеру толстый зад. Уж поверь, в этот раз точно надеру. Исполосую до крови. И папаше своему передай, что ему плохо будет.
– Какому папаше? Ты дурак? – Зина резко затормозила и по ее глазам я понял – она не лжет. Чертова девка и вправду не в курсе. Она просто пешка в игре хитрого монстра. Ну или очень хорошая актриса.
– Что ты его слушаешь? Он же, что тот змей-искуситель. Зубы тебе заговаривает, – дернула ее за руку вторая подружка. – Погнали, пока этот змий не выбрался.
– Помоги мне, – прохрипел я, борясь с наваливающейся темнотой. Дышать стало совсем нечем. – Нам надо поговорить.
– Не о чем, – вредно рявкнула носатая, – он тебя обманет. А потом еще и…
Дальше я не слышал, обвалился вперед, захрипел теряя связь с реальностью.
А я сошла с ума, ах какая досада. Не сбежала, ломая подошвы фейковых кроссовок, хотя очень хотелось. Дотронулась до лица, которое исказила болезненная гримаса, почувствовала пальцами колючесть щетины. Черт возьми, пусть бы он меня выпорол, как обещал. Содрал бы шкуру, да что угодно. Только пусть дышит.
– Надо подушку эту чертову проткнуть, – рявкнула над моим ухом Варькина, – чего замерла-то? Эй, Зина, парню дышать нечем. Есть чего у тебя острое?
– Из острого у нее сейчас весьма недвусмысленное желание, нарисованное на щекастой физиономии, – хмыкнула Лизка. – И психоз еще острый, судя по глазам.
– Он жив? – глупо прошептала я, пропустив мимо ушей высказывания Ухогорлоносихи. Холод не дышал, ну мне так показалось.
