Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Думаю, после беседы с ней вы сами не захотите другого специалиста. Кстати, спонсор программы тоже обеими руками за её кандидатуру.
— Неужто он её постоянный клиент? — не слишком удачно пошутил Гройсман и осознав это, поморщился.
— Друг. Они очень хорошо дружат, — отчеканил Богданов, холодком в голосе давая понять, что его собеседник ступил на тонкий лёд. А Давид получил возможность лишний раз убедиться в том, что эта посредница, кем бы она ни была, в определённых кругах личность весьма влиятельная.
— Не поймите меня неправильно, Демьян. Это очень важный момент. Ключевой, я бы сказал, если говорить о программе.
— Я понимаю, Давид Ефимович. И в свою очередь почти уверен, что вы не будете разочарованы.
— Что ж… вот встретимся и узнаем, — кивнул Давид. — Лучше бы с этим не затягивать.
— Учтём. Вам позвонят от меня, чтобы согласовать время.
— Отлично. Тогда не буду больше вас задерживать."
"Давид уже давно понял, что когда сам куда-то спешишь, важно сделать вид, будто беспокоишься о партнёре. «Не буду вас задерживать» — чудесная фраза на такой случай. В конце концов, уже восьмой час. Они не виделись с Бэллой чёртову кучу времени, а у него от этих встреч, оказывается, жизненно важная зависимость. Как у диабетика от инсулина.
Попрощавшись с Богдановым, Давид подхватил портфель и стремительно ретировался.
— Давид! Вот ты где… — раздался запыхавшийся Любкин голос за спиной.
Гройсман выругался под нос. Обернулся:
— Привет, Люб. Как дела?
— Ничего. Ты куда летишь-то?
— Дела. Извини. Потом поговорим, ладно?
— Интересно, как мы это сделаем, если ты меня избегаешь!
— Я перестану тебя избегать сразу же, как ты перестанешь приставать ко мне со своими расследованиями.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Ты даже не представляешь, кто она, старый дурень!
— Начинается, твою мать! — рявкнул Гройсман. — Мне это не интересно! Уяснила?! А теперь оставь меня в покое. Не заставляй меня…
— Что?!
— Не заставляй меня быть жестоким.
