Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
Я хотела закрыть за Мотей с Родиком, да отвлекли… Как прошёл твой день? Ты голодный? Будешь ужинать? Или приготовить тебе ванну?
— Лучше ответь, кто такая Ника? — заведённый донельзя разговором с бывшей женой, в этот раз Гройсман решил не отступать и узнать о Бэлле хоть что-нибудь. А та в момент считав, что он не отступит, взволнованно провела ладонями по бокам. Отвернулась, поправила лежащую на спинке кресла подушку, и всё же тихо ответила:
— Моя племянница.
А вот этого он как-то совершенно не ожидал.
— Племянница? Ты же сказала, что у тебя никого нет.
— А их и нет. С её матерью мы не общаемся. Это… довольно долгая и невесёлая история.
— Я с удовольствием послушаю.
Давид опустился на диван и пригласил Бэллу присоединиться к нему, с намёком похлопав ладонью рядом. Бэлла подошла. Села. И неуверенно, с паузами, будто каждое слово ей давалось с трудом, начала всё-таки свой рассказ."
"В одном загибающемся провинциальном городишке жили-были две девочки. Родились они с разницей в полтора года, но были абсолютно разными.
— Она обвинила меня в том, что меня не было рядом все эти годы. Что это она ухаживала за мамой, тогда как я где-то прохлаждалась. Но мне кажется, что главная моя вина заключалась в том, что я позволила себе мечту и попыталась её осуществить. Мне кажется она не простила этого, понимаешь?
— Понимаю.
— Видел бы ты меня в ту пору. Успешной меня и с натяжкой нельзя бы было назвать, — усмехнулась Бэлла с непонятной ему горечью.
— Как ты сама заметила, ненавидеть можно даже за смелость намерения. Ты хотела лучшей жизни — и что-то для этого сделала.
