Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
И было ему всё равно, хорошая она или плохая. Она была его. Вот что он понял сразу. А при таких раскладах все другие не имели ровным счётом никакого значения.
— Боишься, что у тебя будет злая мачеха? Прям как в сказке?
— Нет. Боюсь, что она тебя обидит.
Давид удивлённо вскинул брови, до глубины души тронутый такой заботой.
— Я похож на того, кого можно обидеть, Лиль?
— Нет, но… Любовь делает уязвимыми даже лучших из нас.
— Кто-то здесь не по годам мудрый, — отшутился Гройсман.
— Я просто хочу тебе счастья, пап.
— А она-то с чего?
— Ну, вы же не чужие люди!
Чужие. Только Давид это не сразу понял. Поначалу он был слишком влюблён, чтобы это замечать. Даже с матерью разругался, которой Люба никогда не нравилась. И лишь когда туман первой страсти стал развеиваться, до него стало доходить, что они совершенно разные. Но к тому моменту у них уже родилась Лилька, после — Ритка… и всё, куда тут отступать? Терпел. Где-то шёл на уступки, где-то нет, отстаивал своё. И вот так, год за годом, они с женой все больше отдалялись.
— Ритку мне тоже с допросом ждать? Или тебя на разведку выдвинули общим голосованием?
Лиля улыбнулась, демонстрируя красивую улыбку. И не портили ее даже чуть искривлённые зубы, которые его дочурка наотрез отказалась выравнивать при помощи брекетов. Аргументация у нее, кстати, была железная. Лилька заявила, что это ее особенность, а не недостаток.
— Я ж говорю — сама пришла. Поругалась с Сеней, вышла из клуба…
— А тут — глядь! — мой дом стоит.
— Именно! Кстати, я говорила, что твой дизайнер отлично потрудился? Очень милая вышла квартира.
— Будешь хорошей девочкой — отпишу тебе в наследство.
— Папа!
— Да шучу я, шучу, — захохотал Гройсман, выставляя перед собой руки в защитном жесте.
— Мне не нужны никакие квартиры. Живи долго и желательно счастливо. Если тебя сделает счастливой эта женщина, то кто я такая, чтобы тебе мешать?
— Вот именно. Тем более, что советчик из тебя так себе.
— Эй!
— А что я такого сказал? Взять хотя бы твоего Сеню, — Давид встал, сделал «сливку» возмущённо пыхтящей Лиле и стал убирать со стола чашки.
— Это была ошибка.
