Автор
Женщина сияла под козырьком, ее привлекательность ясно выказывалась даже через ткань шляпы. Давид стоял за парадной дверью нового дома и внимательно наблюдая за незнакомкой, его опыт говорил о том, что он может отличить привлекательную женщину в мгновение ока.
С ним приятно было иметь дела. Давид пожал Первому руку, подхватил портфель и направился к выходу, ни на кого не оглядываясь. Люба нагнала его в коридоре.
— Эй, ты куда рванул? Еле догнала.
— У меня дела. А что такое?
— Я была уверена, что по четвергам у тебя нет пар.
Давид, не сбавляя шага, чуть повернул голову, чтобы разглядеть получше бывшую жену. То, что она была в курсе его расписания, было довольно странно.
— Полагаешь, у меня не может быть дел вне работы? Спешу тебя разочаровать.
— А-а-а. Кажется, я поняла.
— Что ты поняла?
— Что у тебя за дела. И с кем.
Гройсман всё же остановился.
— Люб, ты чего-то от меня хочешь? Давай без вот этого всего, ага? Говори прямо, как есть.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я счастлив.
— Да, может быть. Пока. А ты подумал о том, что будет дальше?
Они стояли посреди грёбанного коридора в не самой простой конторе, которой оба принадлежали, и говорили о счастье. Что было само по себе смешно.
— Слушай, ты вообще о чём?
— О том, что ты повторяешь ошибку миллионов мужиков до тебя.
— Это какую же?"
"— Ты всё и сам понимаешь. Тебе сколько лет? А ей? Как скоро ты ей надоешь?
— Понятия не имею. А знаешь, что мне известно абсолютно точно? То, что это не твоего ума дело. Не представляю с чего ты решила, что можешь лезть в мою жизнь.
— С того, что мы не чужие люди! Я хочу для тебя только самого лучшего.
Он устал от этого «не чужие». Почему ему все об этом талдычат? Что должно случиться, чтобы его перестали тыкать носом, как нашкодившего кота, в это дерьмо?
— Раньше тебя мало волновали мои проблемы.
— Раньше я не понимала, как… — Люба взволнованно прошлась пальцами по волосам.
— Что?
— Как хрупка и быстротечна жизнь.
Любкин ответ заставил Давида присмотреться к ней повнимательней. Как на грех в памяти всплыли дочкины слова о том, что ей кажется, будто мать болеет. А ведь если говорить откровенно, выглядела она действительно неважно. Давиду даже стало немного не по себе от того, что он не заметил этого раньше. Точней, заметил, но не зафиксировал.
— Ты сейчас говоришь о чём-то конкретном? — спросил Давид, обводя взглядом камеры под потолком. Люба этот его взгляд заметила и, верно интерпретировав, возобновила шаг. — Люб…
— У меня был рак.
Гройсман тихо выругался.
— Был?
— Да. Был. Сейчас вроде бы ремиссия. Жалеть меня не нужно.
