Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
На левом имелся родник, вода из которого вначале попадала в декоративную чашу, из которой стекала по камням в озеро. А на краю чаши стояла деревянная кружка, которой желающие могли зачерпнуть ключевой воды и утолить жажду…
Второго такого бесконечного и живописного двора во всей Ленинградской области было не сыскать. Да, может, и во всём СССР. Не Швейцария все же с ее буржуазными холмами, озерами, родниками… Здесь по природным условиям не могло быть такого скопления сочных колоритных пейзажей в одном месте.
Их и не было. «Родник» являлся всего лишь искусной имитацией, достигнутой с помощью проложенной под землей водопроводной трубы. Да и холмы, и озеро – всё это было творением рук тех, кого много позже станут называть ландшафтными дизайнерами. В этом удивительном, уникальном дворе имелся даже сосновый лес, который начинался прямо за озером. Лес был настоящим, с высокими деревьями, папоротниками, грибами, ягодами и паутиной. От этого воздух здесь был особенно чистым, с запахом хвои и древесной смолы, плавящейся под знойным солнцем, как на морском побережье.
Соседи, конечно, неодобрительно косились на новостройку, правда, бесконечного благоустроенного двора они не видели, но их возмущал даже просто вид глухого забора и неприступных ворот, отбивающих надежду на добрососедские отношения, совместную выпивку под ароматный дым мангала по праздникам, небольшие торжества по случаю дней рождения и беспричинные вечерние посиделки.
"Сейчас Феликс Юздовский стоял у открытых настежь монументальных ворот, и каждый желающий мог, будто случайно, пройти мимо и заглянуть во двор. Но никто не пользовался удобной ситуацией, потому что хозяин, в костюме с галстуком, явно ждал гостей, а прогуливающийся вдоль забора в камуфляже и проглядывающей в треугольном вырезе ворота тельняшке охранник Максимыч своим мрачным видом выразительно давал понять, что незваные гости тут не приветствуются.
Возвращавшийся домой Рычагов понял обстановку с полувзгляда и даже не подошел для рукопожатия: просто кивнул и толкнул свою скрипучую калитку.
