Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
– В такую рань…
– Какая рань?! – раздражённо бросил Граф, хотя тоже был недоволен. – Десятый час уже!
– Так выходной же, можно поваляться! Иди ко мне…
Феликс не ответил. Надел халат и вышел во двор.
Над забором был виден незнакомый парень с бензопилой, сидевший на большом, наполовину засохшем вишнёвом дереве, свисавшем над забором толстыми ветками во двор Юздовского. Бензопила ревела, летели щепки, деревянная пыль облаком расползалась во все стороны.
– Эй, эй! – крикнул Граф. – Ты мне сейчас забор снесешь!"
"Но нарушитель спокойствия его не слышал.
– Эй, ты мне весь участок засрешь! – во весь голос крикнул Феликс, бензопила как раз смолкла, и его услышали.
– Да ничего не будет, – лениво отозвался парень. – Сейчас ветерком все разнесет!
Но тут над забором показалась голова соседа.
«Толик, кажется, его зовут», – вспомнил Граф.
– Если не спилить, оно может вообще завалиться на вашу территорию, – сказал он.
– Да это понятно… Тогда по частям отпиливайте, чтобы на забор не упало. Тяжёлое, сломает. А я его только поставил!
– Да ничего не будет! – повторил парень с бензопилой.
– Конечно, не будет! – повысил голос Граф. – Иначе с тебя спрошу!
– Ладно, мы их сейчас привяжем, чтоб ветки не падали, – сказал Толик. – И будем аккуратно на землю спускать… Только надо длинную веревку найти.
– Ну, давайте так! – согласился Феликс и хотел было уйти, но пускать дело на самотек не решился. Принес из сарая веревку и остался у забора, наблюдая за работой и давая советы. В результате работа была закончена без ущерба для нового забора и самолюбия обоих соседей.
Правда, спил дерева занял почти три часа, Граф проголодался и с раздражением думал, что, поскольку кухарка отдыхает, он может рассчитывать только на сухомятку, в лучшем случае Виолетта сможет отварить яйца. И то, она никогда не попадает в желаемую степень готовности – «в крутую», «в мешочек» или «всмятку», – как получилось, так и ешь! И хотя кулинарные способности никогда не входили в число ее достоинств, а реально имеющиеся достоинства этот недостаток перевешивали, сейчас Юздовскому хотелось простой жирной пищи – яичницы на сале или жареной картошки с парой рюмок холодной водки и соленьями… Он даже сглотнул слюну и развернулся к дому.
– Подождите, сосед! – услышал он сзади.
