Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
Трофимов действительно был дома и ответил почти сразу.
– Иван Родионович? Добрый вечер! Узнали? Феликс Юздовский! Прочёл вашу книгу… Должен признаться, очень впечатлён. Очень! Хотелось бы встретиться с вами, обсудить… Хочу пригласить вас к себе домой, на обед или ужин… Когда вам будет удобно? Машину за вами я, естественно, пришлю.
Граф говорил любезным тоном, но напористо – он знал поговорку: «Кто робко просит – сам отказу учит!» – и всегда ею руководствовался.
– Это так неожиданно, – проблеял ученый. – Я даже не знаю… Как раз сейчас у меня много работы… Может, в конце месяца…
– Понимаю, понимаю! Тогда давайте завтра? Хотелось бы поскорее – у меня столько вопросов, и только вы можете на них ответить… Вечером, после занятий? Хорошо.
Важного гостя привез на «Волге» лично начальник охраны Азаров, а Юздовский, хоть и не стал выходить на улицу, приветливо встретил Трофимова у распахнутой двери дома.
– Добрый вечер, Иван Родионович! Спасибо, что приняли моё приглашение! Очень рад!
– Здравствуйте, Феликс Георгиевич! Я даже не знаю, чему обязан такому вниманию…
Доцент смущался, он явно не привык выступать в роли важного гостя.
– Восхищением перед вашим трудолюбием, Иван Родионович! Вы проникли в тайны веков и извлекли оттуда сведения о нашем фамильном перстне, – раскланялся Граф. Сам перстень Феликс снял и положил в карман брюк, а теперь с трудом сдерживался, чтобы не проверять каждую минуту – на месте ли он.
– Прошу в комнату, водка стынет!
Они прошли к столу, на котором стояли простые, но с фантазией приготовленные закуски: тосты с запечённым сладким перцем и сыром, ломтики жареной колбасы, копченый окорок, зеленый горошек и соленые грибочки, натертая солью и перцем ветчина… В центре возвышалась закрытая крышкой чугунная гусятница, сохраняющая жар только что извлеченной из духовки утки с яблоками. Ароматы шкворчащего блюда будоражили аппетит, тем более что время ужина уже наступило.
Немолодая сухощавая кухарка Тамара, в специально надетом белоснежном фартуке и напоминающем кокошник головном уборе, хлопотала вокруг стола: то переставляла покрасивее бутылки со спиртным, то поправляла салфетки, то делала что-то еще, чтобы занять себя и успокоить волнение: хозяин предупредил, что ждет важного гостя. И хотя Трофимов не произвел на нее особого впечатления, волнение не улеглось, она даже пролила «Нарзан» мимо фужера.
