Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
– Пойду я… Никто не хочет работать! Участковые целые дни свои вопросы решают, пэпээсники ночами спят в машинах или вместо гаишников водил бомбят… Конечно, уличные растут!
Мысленно он уже был на совещании.
* * *На обед в кафе «Огонёк» Туз приехал, как всегда, около двух часов. Вначале, по новым правилам, Хрипун зашел внутрь, убедиться, что все в порядке, потом вышел на крыльцо и махнул рукой. Только после этого стоящий в отдалении красный «Жигуль-копейка» подъехал ко входу и Туз в сопровождении Свиста и Валета вышел наружу.
– А это еще что?! – нахмурился Туз.
Справа от входа на земле, прислонившись спиной к стене, сидел, невзрачного вида человек в чёрных штанах и мятом, вытертом до дыр пиджаке. Левой рукой с татуированными пальцами он держал картонку со сделанной шариковой ручкой корявой надписью: «Подайте на еду», а правый рукав был заправлен в карман. Длинные тёмные волосы ниспадали ниже бровей, на уродливые, почти чёрные очки, какие обычно носят слепые. Рядом лежала тонкая металлическая трость белого цвета.
– Сейчас проверю! – Свист метнулся к попрошайке, быстро ощупал всего, но ничего подозрительного не обнаружил и, рывком поставив на ноги, грозно прикрикнул:
– А ну, вали отсюда!
– Ты че, в натуре, в мусора записался? – хрипло спросил тот. – Или я твое место занял?! Или, может, я тебе платить должен?!
Свист смешался и вопросительно взглянул на Туза.
– Оставь его в покое! – приказал тот. – И вынесите ему пожрать!
– Благодарствую, – с достоинством ответил попрошайка, садясь на место и шаря вокруг рукой в поисках потерянной картонки.
– Держи! – помог ему Свист. – Как тебя кличут?
– Сеня Хруст, братан. Ну вот, можно же по-человечески…
Через час Свист вынес Сене тарелку с жареной картошкой и мясом, тот поблагодарил и принялся жадно есть.
С тех пор так и пошло: попрошайку кормили, Туз даже удостоил его беседой, и Сеня подробно рассказал, где и когда топтал зону, кто был там Смотрящим, а кто Хозяином. Это было что-то типа поверхностной проверки на благонадежность, и Хруст ее выдержал.
– Привыкли вы на всех лаять, – сказал неодобрительно Туз своей пристяжи. – Это же свой, надо к нему по-братски!
– Свой не свой, на дороге не стой! – хмуро сказал Валет. – Ты что, мало «постановок» в жизни видел? Или мусорских прокладок?
– Да видел я все, побольше, чем ты! – отрезал Туз. – Только надо видеть, как зрячий, а ты видишь, как тот слепой…
Но Валет оказался прав.
