Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
На фоне тягостных размышлений отошла на второй план странная встреча на раскопках… Да и вообще – была ли она? Может, так подействовало монастырское вино? Но откуда тогда взялась монета в кармане? Причем ведь первоначально это был настоящий старинный тирский шекель! Или ему он тоже привиделся? Однако и полицейские видели антикварную монету, именно из-за нее они вызвали Якова Ароновича… Куда же она делась? К тому же сувенирной у него тоже не было, а сейчас она есть. Откуда? Ответа на эти вопросы он так и не получил, усталость взяла свое, и он незаметно провалился в глубокий освежающий сон.
Первое, что Иван Родионович увидел, проснувшись – веселое лицо Лукаса Бланше, который тряс его за плечо.
– Будьте вставать, а то завтрак закроется! Я ждать вас вчера и сегодня не стал идти один. Как вам понравилась литургия?
«Ах да, полуночная литургия!» – вспомнил Трофимов и обрадовался: француз сам подсказал объяснение позднего возвращения!
– Я получил большое удовольствие! До сих пор под впечатлением!
– Но все приехали раньше вас! – француз округлил глаза.
– Я заблудился и вышел не к тем воротам. Потом долго искал такси. Жалко, что вас не было. И никого из знакомых.
Бланше закивал."
"– Да, да! Мсье Крайтон и Бреннер спали. Я всех расспрашивал, но вас никто не видел…
– Было много народу. Я тоже вряд ли узнал бы наших коллег, – зевая, ответил Иван. А сам подумал: «И на хрена тебе обо мне расспрашивать? Я же о тебе не расспрашиваю?»
В этот день конференция затянулась до вечера, но когда начались секционные доклады, мэтры снова ушли в город.
Улетали они на следующий день вечером. В полдень автобус отвез гостей в Тель Авив.
