Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
А что?
– Тут кафе одно хорошее неподалеку. Как насчет выпить по стакану сока?
– Крепкого сока или как?
– Крепкие соки остались в прошлом.
– Ах да, сухой закон...
– А ты что-то имеешь против?
– Я? Нет. У нас в секции вообще никто не пьет. И даже не курит.
– Вот об этом я бы и хотел с тобой поговорить.
Вообще-то Семен не должен был уходить. Неизвестно, что за братков они прогнали, как бы ответная волна не накатилась.
– Харитон, за меня остаешься. Я сейчас."
"Он мог бы назвать его просто Харя. Своим это позволялось.
В летнем кафе, о котором говорил Усыгин, все столики были заняты.
– Жаль. Может, просто посидим на скамейке? – в легкой растерянности спросил он.
Но Семена этот вариант не устраивал. С Наташей нужно сидеть как минимум в кафе. Он мог бы, конечно, пригласить ее в ресторан, но тогда придется вести туда и Усыгина. А это слишком.
За одним столиком он увидел двух металлистов. Деловые, все в цепях и заклепках, типа крутые.
Семен подошел к металлистам, грозно глянул на них. И кивком показал на соседний столик.
– Теперь у вас новое место. Ну!
– Слышь, ты чего? – возмутился парень с большой серьгой в ухе.
За эту серьгу Семен его и схватил.
– Не зли меня, придур!
– Все, все, мы поняли...
Семен был один, но легко мог справиться с этими двумя. Да они бы и не стали лезть в драку. Металлисты, панки, хиппи и прочие неформалы – это как красная тряпка для качка.
– Что ты им сказал? – нахмуренно спросил Усыгин, занимая освободившееся место.
– А то, что хэви-метал-рок – это круто... Правда, это еще и больно. Особенно если по голове. Все-таки тяжелый и металлический... О чем ты хотел со мной поговорить?
– Грозный ты парень, Сэм.
Похоже, Усыгину не понравилось, что Семен обращается к нему на «ты», но все-таки он смолчал.
– Восемнадцать весной стукнуло. Если б не школа, в армию бы забрили.
Он разговаривал с Усыгиным, а посматривал на Наташу. Как же она красива в свете солнечного дня! И сама по себе как солнце светит. Платье на ней оранжевое, приталенное, короткое – в нем она смотрелась очень эффектно. Впрочем, ее мешковиной оберни, все равно будет сиять...
