Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
Земля гудит под их тяжестью, пыль столбом. Пролитая кровь свертывает сухую грязь в комки, а выбитые зубы просто исчезают в ней.
На земле уже много неподвижных тел, есть и покойники. Потому что в ход шли не только кулаки, но и заточки – хоть и нечасто, но все-таки. И ничего страшного, если Семен будет лежать пластом.
Незачем ему сейчас геройствовать. Ведь он всего лишь помогает люберецким разбираться с долгопрудненскими. У них там своя правда, пусть они ее и отстаивают. А его дело сторона...
Но как ни уговаривал себя Семен, лежать на земле он не остался.
А добил качка подоспевший Харитон. Ударил его ногой в лицо, затем в живот. И никто не мог ему помешать, потому что толпа долгопрудненских уже пятилась.
Семен переключился с одного качка на другого, тут же к нему снова присоединился Харитон.
Мелкими группками долгопрудненские рассеялись по пустырю и скоро скрылись за коробками высотных домов. Осталась только небольшая толпа, она маячила в отдалении, ожидая, когда люберецкие уйдут.
Трупов у люберецких было двое, и у волынских один. Леша Савицкий лежал на боку, а из груди торчал острозаточенный металлический штырь.
– Вот уроды! – заметив это, взвыл Кит.
Семен опустил голову. Это он позволил Арбату втянуть своих пацанов в эту авантюру. Не было бы этой драки, если бы не он со своей с ним договоренностью. И он в ответе за смерть Лехи.
