И, несмотря на очевидные слабость и усталость, производила впечатление того, кто явился сюда, чтобы назвать Клиффорду все его грехи, заявить, что знает о нем всю подноготную.
Было заметно, что ей здесь некомфортно, но не страшно. Девочка не прятала глаза, не стучала по полу пяткой от волнения, не грызла ногти, не запиналась, не обкусывала кожу с губ. Смотрела прямо и спокойно, равно как и сам офицер. Такой взгляд – всегда демонстрация власти. Ларс не привык, чтобы на него так смотрели.
Выслушав девочку, он повторно попросил ее показать ладони. Нина подчинилась. Увидев ссадины и запекшуюся кровь, офицер кивнул, и девочка снова спрятала руки.
– Все еще не вспомнила своего имени, хм?
– Нет, – упрямилась Нина, по-прежнему надеясь выйти сухой из воды.
Даже если дома об этом происшествии узнают, а скорее всего узнают, в школе не должны. Видар убьет ее. Точно.
Мистер Йорскиллсон, недавно занявший пост директора, вел у нее физику, астрономию и естественнонаучный факультатив по субботам. У него было только два любимых ученика: Отто Биллингсли и Нина Дженовезе. Благодаря любознательности и неординарному мышлению они быстро сблизились. Именно поэтому, если директор узнает, что Нина сегодня устроила, ей конец. Дружба с учителем всегда оборачивается особым, почти отеческим отношением. И в этом нет ничего плохого, пока чего-нибудь не натворишь.
– Я должен тебя осмотреть и зафиксировать повреждения. Ты сказала, что упала на левый бок и ударилась плечом и ребрами. Встань.
– Тебе все нужно повторять дважды? Ты либо глупая, либо упертая, а это тоже форма глупости.
Ларс обошел стол и приблизился к девочке. Чтобы не смотреть в упор на двойной ремень на узких бедрах с ордером справа, кобурой слева и ширинкой посередине, Нине пришлось подняться из кресла и отойти на расстояние вытянутой руки. Это позволило офицеру заметить, что одежда на девочке висит, как на вешалке.
– А это обязательно?
Он не ответил, ожидая подчинения.
– Пусть меня лучше в больнице осмотрят. Это как-то неправильно.
– Реальность не похожа на телесериалы. В больнице тебя тоже осмотрят, но так как тебя сначала задержали, я обязан первым освидетельствовать телесные повреждения. В любом случае полиция обязательно присутствует при этом процессе. Сопротивление тратит твое и мое время. Ты же хочешь поскорее отсюда уйти?
Он глядел исподлобья, отчего взгляд казался угрожающе-надменным. Усиливали это впечатление легкий наклон головы и беззвучно приоткрытые губы, бледно-лиловые, будто замерзшие. Колонна идеального носа с маленькими крыльями и едва заметным расширением косточки посередине поддерживала глубокую впадину переносицы, к которой сходились длинные тонкие брови без изгиба.