В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
— На дешевую истерику, — осаживает он. — Лера, сейчас услышь меня, пожалуйста, и запомни мои слова раз и навсегда. Я не блядую. У меня нет привычки заводить пяток баб и бегать между ними высоко задрав хвост. Если я сейчас с тобой, значит с тобой. Если вдруг это изменится, то ты первая об этом узнаешь.
«И пойдешь на хрен» — заканчиваю фразу про себя.
— Поэтому заканчивай мотать нервы и себе, и мне. С Эльвирой у нас все в прошлом, а сейчас чистой воды сотрудничество.
— Тогда…
— Тебя я с собой взять не могу в любом случае.
— Почему я должна что-нибудь натворить?
— Потому что ты — это ты, Лер. В тебе огня больше, чем будет во всех собравшихся на том вечере. Ты там или разнесешь все, или устроишь дикие танцы с раздеванием. Или еще что похуже.
— Хорошего же ты обо мне мнения.
— Хорошего, Лер. Честно. Но на таких мероприятиях тебе не место.
— А если я постараюсь? — знаю, что звучу жалко, но не могу так просто отступить.
Мне до чертиков хочется пойти вместе с ним. Не потому, что интересно смотреть на чужие постные морды, а потому что хочется доказать, что я могу, что буду ничем не хуже, чем они. Чем его сушеная Вобла в красном.
— Нет, — ставит точку в нашем споре, — со мной пойдет Эльвира. Все закрыли тему.
Я к тебе приехал не для того, чтобы потратить херову тучу времени на выяснения отношений. И если ты намерена продолжать в том же духе, то я тебя точно отвезу домой.
Мне хочется домой.
Вернуть себе хоть каплю уверенности.
— Все. Я молчу.
— Вот и умница.
Я не чувствую себя умницей. Я чувствую себя слабой дешевкой, которая наступает на горло своим принципам ради того, чтобы побыть с мужиком чуточку дольше.
Самое смешное, что я верю ему относительно Воблы. У них ничего нет. Демид не из тех, кто шляется и обманывает. Не в его характере.
Наоборот. Страшнее. Потому что не остается места для спасительных иллюзий.
Мы вместе только пока он этого хочет.
Я задыхаюсь от мысли, что ему все это может надоесть. Он не из тех, кто будет терпеть от любовницы бесконечный вынос мозга. Ругаю себя последними словами за то, что не могу держать язык за зубами и лишний раз не трепать ему нервы.
