В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Это она в таком наряде отправилась на встречу к приключениям?
Что‑то не стыкуется, царапает, но я не в том состоянии чтобы разбираться. Тем более следом за топиком на пол отправляется и сырой лифчик.
Узкая спина, родинка под лопаткой, аккуратные впадинки чуть ниже талии… Мне хочется, чтобы она развернулась, но рыжая стоит, ухватившись за стену, а потом начинает стягивать трусы.
Твою мать."
"На этом моя выдержка заканчивается, и я просто сваливаю из ванной, подальше от этой ведьмы.
* * *Рыжая выползает минут через десять, когда я уже начинаю подозревать, что она там уснула.
Моя футболка на ней, как бесформенное платье до середины бедра. Полностью прикрывает все перегибы, но, к сожалению, не может скрыть острых торчащих сосков. Я снова зависаю. Это как наваждение, от которого никак не получается отделаться. Она обычная.
— Ложись спать, — киваю на разобранный диван.
— Я… домой, — она мотает головой и что‑то пытается блеять, при этом полотенце сползает и падет на пол.
— Завтра!
Я рычу, как нервный медведь, которого разбудили посреди спячки. Никогда такого не было. Мой девиз по жизни — это выдержка и холодная голова.
Рыжая еще с минуту тупит, потом покорно кивает и идет к дивану. Я даже опомниться не успеваю, как она укладывается, натягивает одеяло по самые уши и засыпает.
— Зараза!
Мне не до сна. Я иду в ванну и убираю тот беспорядок, что она там устроила. Тру пол, отжимаю и развешиваю ее одежду, стараясь не пялиться на проклятого ежа, который все так же настойчиво таращится с ее трусов.
Переключаю воду на холодную. Из легких тут же выбивает весь воздух, мышцы протестующе напрягаются, но зато в голове становится тихо.
