В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
"
"Блеклые кустистые брови Щеглова тут же удивленно поднимаются кверху. Он сканирует ее, подмечая короткие драные джинсы, майку под которой явственно проглядывается белье. Все те огрехи, которых в Лерке просто не сосчитать.
Я выпрямляюсь на стуле, чувствуя, как внутри меня натягивается струна от пяток до затылка. И внезапно понимаю до ужаса нелепую и неприятную истину. Я ее стыжусь…
Она — моя отдушина, мой маленький мирок в котором я могу расслабиться и быть самим собой, но на людях мне с ней неудобно.
Я поэтому и выбираю заведения не в центре, а там, где вероятность встретить кого-то из своего круга ничтожно мала. Как выяснилось мала, но не нулевая.
Аркадий Дмитриевич со своей женой устраивается чуть дальше, возле стены. Она младше его на двадцать лет, но их породы «дорогих». В темно-зеленом брючном костюме, на шпильках, с идеально гладкими, струящимися до поясницы волосами.
На фоне ее Ёжик выглядит ярким, нелепым пятном. Фланелевой заплаткой на шелковом покрывале.
Меня это неприятно царапает.
— У нас еще есть время? Давай на набережную? — предлагает она. — Мороженого поедим. Уток покормим.
Какие на хрен утки… Я уже не чувствую и долю того умиротворения, что окутывало пару минут назад.
— Нет, — получается слишком резко, и Лерка удивленно вздрагивает.
— Ты чего?
— Забыл. Надо на работу, — произношу отрывисто, испытывая дикое желание уйти и увести ее отсюда.
Как по заказу звонит телефон. На экране Артур, и я тут же подрываюсь с места, испытывая облегчение.
— Сейчас вернусь.
Лерка смотрит мне в спину. Я чувствую, как ее взгляд прожигает дыру между лопаток. Раздраженно передергиваю плечами и выхожу туда, где туалеты.
В голове раздрай полный.
Я не привык стесняться своего, но тут мне реально не по себе. Будто застукали за чем-то постыдным и некрасивым.
* * *— Демид Сергеевич…
Да твою мать! Щеглов по кой-то черт поперся следом за мной.
— Место встречи изменить нельзя, — усмехается он, кивая на дверь мужского туалета.
Это, наверное, была минутка юмора, но я не оценил.
— Аркадий Дмитриевич, — отвечаю в тон ему и убираю телефон в карман, — какими судьбами?
Улыбаюсь прохладно и думаю, как поскорее от него отделаться.
