Автор
В Марья Коваленко "Заберу твою жену", читатель окунется в сатанистическую атмосферу, где насилие и подлость охватывают каждую страницу. Главный герой обещает вырвать беременность против воли жены, ставя ее и ребенка на грань смерти ради своих мрачных планов.
Понимаю, что звучит как в дешевом фильме про ковбоев. Самому противно, и все же ничего не могу с собой поделать. Радуюсь Катиной реакции как последний кретин.
- Псих! Самый настоящий псих!
Она сдувшимся воздушным шариком опускается на пол. Тоненько всхлипывает и, кажется, начинает реветь.
- Но живучий. - Легкие раздирает кашель. - Второй раз это было так же хреново, как и первый. А третий я, наверное, не потяну.
Знаю, что выдаю себя с головой. Катя и так догадывалась, кто я на самом деле. А теперь моя умная девочка быстро сложит дважды два.
- Ты?.. – Серые глаза стекленеют, а губы беззвучно произносят имя: «Герман».
Еще вчера я бы ответил «нет». Рассказал бы очередную сказочку про счастливчика Глеба Аристархова. Задурил бы ей голову, чтобы забыла.
Вчерашний я был самоуверенным индюком, привыкшим рассчитывать только на себя и жить местью.
В этом гребаном забеге я забыл, как это подыхать от побоев и прощаться с близкими. Смирился с вечной маской. Закрылся от всех. Очерствел.
А сегодняшний.
С отбитыми почками и сотрясением мозга смысл жизни видится иначе.
Я прошел проверку Мансурова. Он пустит меня в дело. Ни одна сволочь больше не посмеет вякнуть против моей кандидатуры, а значит – можно воскреснуть для одной перепуганной девчонки.
Ожить хоть частично. Не ради погибшей матери, не ради империи отца, а впервые... для себя.
- Ты... – Катя оглядывается по сторонам, будто ищет взглядом спрятанные камеры. – Ты... он? – шепчет, прикрыв ладонью рот.
- Ты очень красивая.
- Но как...
«... ты выжил?» - читаю я по губам.
- Это уже неважно. – Стираю соленую каплю с бледной щеки. – Важнее другое. В этот раз я тебя не оставлю. Заберу. Вас. Обоих.
Глава 33
Глава 33
Герман
До появления в комнате хмурой тучной тетки мы с Катей просто смотрим друг на друга. Я вижу в ее глазах целую коллекцию вопросов, а в напряженной позе – недоверие и страх.
Будь у меня возможность, я бы с удовольствием рассказал, как выбрался из горящего сарая, как жил эти годы и что задумал.
Трепаться пока нельзя.
Только пялиться.
Так, пользуясь вынужденным молчанием, я исподтишка наблюдаю за своей девчонкой. Стискиваю зубы, чтобы не стонать во время перевязки. И стараюсь вычеркнуть из памяти прошлую ночь.
С ночью, как назло, не все так просто.
