— Да, я не владею магией в стандартном понимании, но что-то от предков мне определенно передалось. Ваша аура…
Монтегрейн закатил глаза.
— Моя аура, я понял. Что с ней, по-вашему?
Опять хамит. Но как-то… не обидно, что ли.
— А что говорят целители?"
"Спутник одарил ее мрачным взглядом, отметив, что она ушла от прямого ответа.
— Говорят, можно отпилить ногу, а потом, может, дар восстановится. А может, нет.
— А господин Досс?
— И Досс.
Без «господина», отметила Мэл. Как, впрочем, и без всякого уважения.
Амелия поджала губы. Что ж, она могла понять, почему он отказался от таких радикальных мер. Если бы была уверенность, что после ампутации магия вернется, а боли уйдут, был бы смысл пойти на это. Но лишиться ноги в качестве эксперимента — сомнительное удовольствие, как ни крути.
— Мне очень жаль, — пробормотала Мэл. — Извините меня, я не хотела лезть к вам в душу.
— Глубоко не залезли, — с усмешкой «утешил» Монтегрейн, и Амелия слабо улыбнулась в ответ. — Но если бы была жива ваша бабушка, ее способности мне бы очень пригодились.
— Да, она могла творить чудеса… — со вздохом согласилась Мэл.
— Осторожно!
Окрик пришелся очень вовремя, она успела пригнуться под низкой ветвью дерева, нависшей прямо над дорогой.
Они выехали к озеру. И Амелия только сейчас сообразила, что это не та дорога, по которой ехал экипаж. В транспорте они забирали по склону холма влево и объезжали озеро, не спускаясь к нему.
— Спасибо, — пробормотала она, выпрямляясь.
— Учтите, если вы свалитесь, я не смогу вас ни поймать, ни поднять.
— А вы учтите, что я не умею грамотно падать и точно сломаю себе шею, если упаду. Так что можно будет уже не торопиться меня поднимать, — откликнулась Амелия ему в тон, ни капли не заботясь о реакции на свои слова. По правде говоря, она просто-напросто засмотрелась: озеро, сочная зеленая трава, ветви незнакомого ей дерева со словно плачущими листьями, почти касающимися воды. — Здесь красиво.
А ещё деревья щедро дарили желанную тень и прохладу. Солнце по-прежнему нещадно палило, и Мэл подозревала, что к завтрашнему дню с ее обгоревшего носа начнет позорно слезать слоями кожа.
Поняв, что спутник молчит слишком долго, Амелия повернула к нему голову и еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, — Монтегрейн смотрел на нее в упор. Бесспорно, она больше не боялась его слишком светлых, когда-то до ужаса напугавших ее глаз, но под пристальным взглядом все равно было неловко.
— Извините, поехали дальше, — сказала она, решив, что мужчина недоволен ее сентиментальной заминкой.
— Хотите задержаться? — прямо спросил Монтегрейн.
Иногда она совершенно не могла понять, что у него на уме, а порой его прямота поражала. Мэл не привыкла выражать свои мысли подобным образом. Или это Эйдан ее отучил?..
Была не была.