Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Он опоздал на полчаса. Остановился за колонной, отдышаться. Одернул форму, пригладил волосы и неспешно направился к дверям зала.
Слуга в ливрее королевского дома отвесил ему поклон.
— Ганис, меня никто не искал? — шепнул Рэймер, благодаря свою хорошую память на имена и лица.
— Насколько мне известно, нет, лорд Монтегрейн.
Рэймер выдохнул с облегчением. Если начало бала, как обычно, придержали сперва из-за вечной давки карет на въезде в дворцовый двор, а потом из-за какой-нибудь трепетной дамы, бухнувшейся в обморок прямо в коридоре и поднявшей переполох, как это случалось всякий раз на подобных мероприятиях, то он пропустил только самое-самое начало праздника.
Впрочем, надежды не оправдались. Старший лорд Монтегрейн вынырнул из толпы и схватил сына под руку, едва тот успел сделать несколько шагов от двери.
— Где тебя носит, черт тебя подери? — прошипел отец сквозь зубы, старательно улыбаясь и почти не двигая губами — для сторонних наблюдателей.
— Да так, — не слишком удачно пошутил Рэймер, — то там, то здесь… — И тут же прикусил язык под убийственным взглядом светло-серых глаз.
— Опять, что ли, развлекался с горничными? — От недовольства сыном фальшивую улыбку лорда Монтегрейна перекосило на один бок.
— Я не сплю с горничными, — огрызнулся Рэймер, вырвав наконец из отцовской хватки свой локоть.
Стоило лорду Монтегрейну застукать сына с гувернанткой дочери полгода тому назад, как теперь он уверился, что вырастил дурака, не пропускающего ни одной юбки.
Они отошли к столикам, где он, не дожидаясь слуги, наполнил и тут же опустошил стакан с водой. Хмыкнул про себя — ничего так вышел вечерний забег. Должно быть, он и впрямь выглядел так, будто только что выбрался из чьей-то койки.
Хорошо хоть стража не стала придираться, за каким чертом лорд Монтегрейн шастает туда-сюда, а затем носится по коридорам, когда давно должен быть в бальном зале.
Почти.
Пока на горизонте не появлялся сам король или его младший сынок, которому Монтегрейн ещё не сломал нос только благодаря тому, что тот был ещё совсем мелким щенком. Сиверу недавно исполнилось двенадцать, но доводить до белого каления он умел профессиональнее некоторых взрослых.
