Грех перед богами — ну надо же! Гореть в аду после смерти… А где были эти боги, когда она жила в аду столько лет? Терпя издевательства Эйдана, Мэл, получается, была чиста перед богами, а теперь вдруг превратилась в грешницу?
Она никогда не рассказывала матери Верее всю правду о своей семейной жизни. Та больше подозревала, чем знала наверняка. Однако однажды высказалась, что, если муж «поколачивает» жену, это испытание. А испытание — дело богоугодное…
К черту!
Прикрыв за собой створку ворот, Мэл практически бегом бросилась к экипажу.
Как жаль, что теперь никак нельзя сюда больше не приезжать. Девочки ни в чем не виноваты, они будут ждать…
Заметив приближение Амелии, Оливер ловко спрыгнул с козел и распахнул перед ней дверцу. У нее не было сил даже поблагодарить — ограничилась кивком, подхватила юбки и быстро забралась в экипаж.
Хотелось что-нибудь разбить. Или выйти в поле и кричать, пока не охрипнет голос. Или…
— Что случилось?
Амелия вскинула голову, но Монтегрейн смотрел не на нее. Вернее, на нее, но не в лицо, а на лежащие на коленях кисти рук, сжатые до белизны костяшек.
Сделав над собой усилие, Мэл медленно разжала кулаки. На ладонях остались следы от впившихся в кожу ногтей.
— Что. Она. Вам. Сказала? — медленно, с расстановкой повторил собеседник, немного перефразировав свой предыдущий вопрос.
— А вам? — ядовито спросила Амелия в ответ. — Не прочла лекцию, что вы грешник, раз женились на женщине, не отходившей положенный годовой траур? Не предложила стоять каждый вечер на горохе?
Глаза супруга изумленно расширились, после чего он хмыкнул и покачал головой.
— Сдается мне, что для матери-настоятельницы мои деньги — серьезный повод придержать свое мнение при себе.
— Естественно, — буркнула Мэл, скрестив руки под грудью.
От возмущения распирало. Получается, даже грехи измеряются деньгами? Что это, откуп? Так, может быть, как раз поэтому мать Верея считала, что бить жену не так уж плохо — потому что раньше Бриверивз также отстегивал ей кругленькую сумму?
Экипаж тронулся.
Монтегрейн бросил задумчивый взгляд на проплывающую мимо ограду монастыря.
— Я бы предложил вернуться и поставить матушку на место, но мне не кажется, что запугивание старухи — правильный метод. — Мэл согласно кивнула. — А отменять финансирование этого места…
— Нет! — Амелия вдруг испугалась. Если из-за ее неосторожных слов он прекратит выделять приюту деньги, то что станет с девочками? Они же ни в чем не виноваты, это она не сдержалась. Снова.
— …Я все равно не стану, — закончил тот свою фразу, и Амелия стыдливо опустила глаза. И опять, выходит, не сдержалась.
— Спасибо, — пробормотала с искренней благодарностью.
Девочки заслуживали лучшего.